Она прижала ладони к лицу.

— Мне казалось, что я думаю, но это было не так. Если бы вы не нашли меня…

— Но я нашел. Лучше… — Он прозвучал неохотно, когда добавил: —…лучше не думать о том, что могло бы случиться, если бы я не нашел.

— Но как ты нашел меня? — Он был прав, не было ничего хорошего в том, чтобы думать обо всех способах, как она могла бы умереть по своей собственной глупой вине. Но это не остановит ее от того, чтобы копаться в том, что произошло. Если она собиралась объяснять все это своей семье, ей нужно было выстроить свою историю.

— Я… услышал тебя. — Хардвик скривился, будто снова сделал глоток того кофе. Но его кружка все еще была в руке, на коленях.

Дельфина нахмурилась.

— Услышал? Я же не звала на помощь. И я уверена, что заметила бы, если бы этот домик был где-то рядом с местом, где я застряла. Может, я и паниковала, но целый дом с огнями и всем прочим уж точно бы не пропустила.

— Ты не могла бы увидеть дом. Мы примерно в миле от твоей машины…

— В миле? Как ты мог услышать меня с такого расстояния?

Челюсть Хардвика дернулась.

— Я говорил, мой грифон может чувствовать ложь.

Дельфина ярко покраснела. Он нашел ее, потому что почувствовал, что она лжет? Что она сказала такого лживого, когда застряла там одна? Она перебрала воспоминания, решив доказать, что он ошибся. Ладно, она лгала своей семье, но она не лгала самой себе.

Хардвик вздрогнул.

Она пыталась подбодрить себя. Говорила себе, что все будет в порядке. Разве это была ложь? Что она со всем справится. Возможно, с технической, объективной точки зрения, это и была ложь, но она в тот момент не считала ее таковой. Она верила, что говорит правду. Или надеялась, что произнесенное вслух может стать правдой.

И потом она сказала…

Холодная капля скатилась по ее позвоночнику, хуже, чем снежная буря, от которой спас ее Хардвик.

Она сказала: Я настоящая Белгрейв, черт побери.

Это то, что он почувствовал?

О, Боже. О, Боже, о, Боже, о, Боже…

— Дельфина. — Сильные руки схватили ее. Одна из них переместилась к ее плечу, затем к подбородку. Он приподнял ее голову. — Дыши. Ты теперь в безопасности.

Безопасность была не проблемой.

— На счет. Вдох, два, три. Задержать, два, три. Выдох, два, три…

Медленно, с помощью дыхательных инструкций Хардвика, Дельфина по кусочкам собрала себя обратно.

Не думай об этом. Осознание, от которого она только что сбежала, было черной дырой, затягивающей все ее внимание, и требовало всех сил, чтобы избежать ее. Она крепко зажмурилась, а открыв глаза, обнаружила, что смотрит прямо в черные глаза Хардвика.

Ее живот сжался. Каждая точка соприкосновения их тел внезапно вспыхнула жаром. Его рука крепко обхватывала ее кисть, мозолистые пальцы вдавливались в ее нежную кожу. Другая его рука под ее подбородком — так интимно, что она боялась, будто он чувствует, как ее пульс бьется о его пальцы. Он подобрался к ней так быстро, что его нога прижалась к ее ноге, и, хотя между ними были слои и слои одеяла, она вдруг представила, каково было бы ему просунуть ногу между ее ног, раздвинуть ее под собой — жарко, томно и желанно.

— Э-э, — пробормотала она, прерывая зрительный контакт, когда жар прилил к ее щекам. — Извините за это. Я… я… запаниковала.

— Это понятно.

— Это неловко. — Так же неловко, как и то, как ее сердце трепетало в груди. Из всех людей, в кого можно было влюбиться, ей пришлось выбрать оборотня — того, чье сердце всегда будет зарезервировано для кого-то другого?

Она выдернула свою руку из его. В то же время он отстранился, будто внезапно понял, что сидит слишком близко к ней.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть, — сказал он. — Выбор небогатый, я не ждал гостей.

— Я постараюсь выветриться из твоего жилища как можно скорее, — заверила она его. — Мой телефон был вне зоны доступа. У тебя тут ловит? В домике есть стационарный телефон?

Он покачал головой.

— У меня тут еле-еле половинка деления. И мне кажется, нам еще повезло, что в домике есть генератор. Ни телефона, ни интернета.

— Даже для чрезвычайных ситуаций?

— Думаю, они ожидают, что люди, снимающие это место, либо самодостаточны, либо достаточно погружены в себя, чтобы считать себя таковыми.

И кем из них являешься ты? Слова вертелись на кончике ее языка, но она удержала их. Он бросил на нее насмешливый взгляд, будто угадал, что она собиралась спросить.

— Никто из нас не сможет никуда лететь, пока метель не утихнет, в любом случае. — Было что-то осторожное в том, как он сказал никто из нас. Черт. Она должна была просто сказать ему правду…

За исключением того, что если они застрянут здесь вместе на какое-то время, и ее семья действительно придет искать ее, то они встретят его. Нет. Пусть думает, что она чудачка, притворяющаяся оборотнем. Какая ей разница?

Вслух она сказала: