Дельфина уже была на ногах. Ее шаги были легкими, но уверенными, пока он не пошевелился. Она резко обернулась.

— Доброе утро. — Ее голос был тихим, без тени того удивления, что выдала ее реакция. — Подумала, приготовлю завтрак, раз уж ты вчера ужин делал.

— Завтрак? — Его рот опережал разум, повторяя слова Дельфины, прежде чем он успевал обдумать их. Он покачал головой.

Его мозг все еще отставал, но на этот раз вперед устремились глаза.

Дельфина стояла у чугунной печи, ее волосы были собраны в одну толстую, небрежную косу, а щеки раскраснелись. Ее руки были в муке, а на передней части одежды виднелись белые отпечатки ладоней.

Она проследила за его взглядом до мучных отпечатков и бесполезно похлопала по ним.

— Я не нашла фартук.

— Я удивлен, что ты нашла муку.

Обе ее брови взлетели.

— В кладовке? Я подумала, она твоя. Наверное, оставил прошлый постоялец. Мука, разрыхлитель, сыр и масло. Самое необходимое, но… — Она замолчала.

Хардвику потребовалось мгновение, чтобы понять, что от него ждут продолжения разговора.

— Сыр — это моя вина. Остальное, наверное, и правда осталось от прежнего жильца, как ты и сказала.

Он умолчал, что для него «самое необходимое» — это содержимое отдела замороженных полуфабрикатов в ближайшем магазине.

— Ах, сыр — твоя вина? Мужчина после моего собственного сер…

Она внезапно оборвала себя. Цвет, вспыхнувший на ее лице сейчас, был не тот живой, теплый румянец, который снова и снова тянул его воспоминания, пока он пытался заснуть. Это был глубокий, удушливый красный.

— Я… э-э… — Ее взгляд зацепился за его, как рыба за приманку.

Он приподнялся. Что-то внутри него нарастало до кульминации, волна, готовая обрушиться.

Затем она отвела взгляд.

— Сырные сконы1, — сказала она, приподняв плечи. — Или… ты, наверное, называешь их бисквитами.

Что-то скользнуло прямо под поверхностью ее слов, достаточно близко ко лжи, чтобы поцарапать когтями за его глазами.

У моей бабушки такая же — Правда.

Она всегда позволяла мне практиковаться в готовке на ней — А вот здесь что-то есть, заноза, которую его грифон не мог оставить.

Она всегда позволяла мне…

И это все? Ложь в том, что ее бабушка позволяла ей пользоваться печью? Какая альтернатива, что Дельфина ворвалась и захватила кухню?

Хардвик покачал головой.

Он умылся и переоделся, и к тому моменту, когда у него закончились отговорки не возвращаться в основную комнату, всю хижину наполнил аромат выпеченного теста и расплавленного сыра.

Какое бы странное нежелание ни заставляло его тянуть время, оно не могло соперничать с этим.

Хардвик пробормотал благодарность за еду, садясь напротив нее.

Дельфина накрыла на стол — чего он не считал возможным, учитывая скудные припасы в хижине. Стека горячих, золотисто-желтых бисквитов стояла в центре стола, тихо паря. Рядом, на отдельной тарелке, лежал брикет масла, а два кружки источали запах того самого смертоносного кофе, что он сварил накануне.

Он не знал, где она нашла масло. По капелькам конденсата на брикете и тому, как оно сопротивлялось ножу, он заподозрил, что оно было замороженным. Сколько же она встала раньше него, чтобы совершить такое волшебство?

— О, да пустяки, — промолвила она в ответ на вопрос, где все это раздобыла. Ложь царапнулась, хотя на ее лице не дрогнул ни один мускул. — Я люблю вставать пораньше и быть полезной. Ну, точнее, я всегда так делаю.

Еще одна ложь. Но… ее последнее предложение было ближе к правде. Хардвик нахмурился. Неужели она забыла, что он чувствует неправду?

— Как спалось? — спросил он, испытывая судьбу.

— Плохо. — Уголок ее рта дрогнул, увидев его удивление. — Прости. Знаю, должна быть получше как гостья, но врать же бессмысленно, верно?

— Верно.

— Верно, — повторила она, и в ее устах это слово прозвучало куда музыкальнее, чем в его.

Он прочистил горло.

— Тебе было холодно? Я сам приехал только вчера днем. Не знаю, хорошо ли прогревается вторая комната.

— М-м-м. Нет. Думаю, мой беспокойный сон больше связан с тем, что я в чужой кровати, в снежной ловушке посреди глуши, а не с температурой в комнате.

Боль пронзила лоб Хардвика. Он дернулся, поднеся руку, чтобы потереть его, и когда снова опустил ее, Дельфина смотрела на него. Ее брови были сведены вместе.

— Ты… — начала она и остановилась. — Ты вчера говорил, что ты детектив? — спросила она после короткой паузы. — Должно быть, это интересно с твоими… э-э-э… особыми способностями.

— Это способ заработать на жизнь. — Хардвик легко влился в знакомый разговор. Это был тот же самый, что он вел с другими оборотнями, знавшими о его типе. Обычно такие разговоры заканчивались тем, что собеседник ускользал, прежде чем светская беседа заходила слишком далеко. — У меня есть дар. Мой долг — использовать его.

— Есть какие-нибудь интересные истории?