— Нет. Они, черт возьми, этого не делали.

— Я собираюсь заставить тебя рассказать мне все об этом, — проговорил Люциан, и какая-то часть меня хотела, чтобы он это сделал. Эта маленькая отчаявшаяся девочка во мне хотела, наконец, сказать правду и чтобы в нее поверили. Но нет. НЕТ.

— Ты не заставишь меня рассказать тебе. Я унесу свои секреты с собой в могилу, а не отдам куску дерьма Морелли.

— Кто это сделал с тобой, Илэйн? — спросил он, и от одного этого вопроса у меня болезненно сжалось сердце. — Кто были те грязные люди, которые превратили тебя в свою непослушную маленькую девочку?

— Ты не поверишь, если я скажу, — прошипела я ему. — Пошел ты, Люциан. Просто трахни меня или убей, или и то, и другое. Мне надоело простить об этом.

Я чувствовала, как его твердый член прижимается ко мне. Он был прав, было бы так просто трахнуть мою узкую маленькую девственную дырочку.

Жаль только, что Люциан Морелли не выбирает легких путей.

— Это будет больно, — сказал он мне и отодвинулся достаточно, чтобы поднять руку.

Мои ноги все еще были широко раздвинуты, когда Люциан с силой опустил ладонь на мою киску.

Это было больно. Было так больно, что я сжала бедра так сильно, как только могла, и перевернулась на бок, но улыбалась. Каким-то образом я улыбалась.

— Ты маленькая чокнутая сучка, — проговорил он, констатируя очевидное. — Серьезно, Илэйн, у тебя не все в порядке с головой.

Я перевела дыхание, чтобы заговорить, но киска все еще болела.

— Ага, что ж, тогда нас таких двое, не так ли?

Это было правдой. Мы были двумя кончеными кусками дерьма, которые не понимали, что, черт возьми, мы делаем и зачем.

Я понятия не имела ни о монстре надо мной, ни о том, кем, черт возьми, он был на самом деле. И понятия не имела, кто я такая, не со всеми моими разбитыми осколками, сваленными вместе, и не хотела знать.

Я не хотела знать ничего.

— Я должен просто прикончить тебя прямо сейчас, — сказал он, но его голос звучал как-то по-другому.

Да, он должен. Люциан действительно должен, черт возьми.

Я уже несколько месяцев чувствовала, что хочу сделать последний вдох, прокручивая в голове эти мысли снова и снова. Люциан Морелли должен сделать это. Он, черт возьми, должен это сделать.

И тогда он снова прижался ко мне, обдавая горячим дыханием мое лицо.

— Я любил отрывать крылья у бабочек, когда был мальчишкой, — сказал он. — Я с удовольствием оторву твои.

— Я не бабочка, — ответила я ему. — Я гусеница в коконе, которая никогда не была свободной и прогнила внутри.

— Я прогнил внутри, — прошептал он, затем провел языком по моей щеке, облизывая.

Я почувствовала, как он пошевелился, и поняла, что сейчас произойдет. Люциан собирался это сделать, располагась между моих ног. Черт возьми, мой клитор все еще болел от шлепка.

Люциан заскользил пальцами по моим трусикам, оттягивая их в сторону. Я услышала, как он расстегивает брюки, потом еще немного повозился, чтобы стянуть их.

Обнаженные бедра Люциана Морелли прижались к моим. Его член был горячим и твердым. Он собирался сделать это… Люциан Морелли собирался лишить меня девственности…

— Да… — удалось выдохнуть мне. — Сделай это… будь тем мужчиной, который по-настоящему сделает меня своей…

— Ты моя, Илэйн Константин, — прорычал он. — Поверь мне, я буду тем мужчиной, который по-настоящему сделает тебя своей. Я завладею каждой частичкой твоей души.

Я собиралась с духом. Затаила дыхание. Мое тело было готово. Готово. Готово.

Да…

Но нет.

В этот момент из соседней комнаты раздался звонок его сотового.

Он замер, напрягся и уставился на меня так, словно я была куском мяса, который тот собирался разделать.

Это явно был кто-то важный, раз он позвонил Люциану Морелли в полночь на его личный сотовый.

Похоже, он пришел к такому же выводу.

— Тебе лучше, блядь, не двигаться ради меня, — сказал он и поднялся на ноги.

Он подтянул штаны и направился прочь. Я тяжело дышала, когда смотрела ему вслед.

Как и следовало ожидать, я не осталась на месте. Поднялась на ноги и медленно приблизилась к дверному проему, выходя в коридор. Я слышала, как он расхаживает в соседней комнате, выкрикивая свою часть разговора.

Какого хрена? Сейчас? Это может подождать до утра. Я серьезно, Альто. Это может подождать до утра…

Входная дверь была прямо передо мной. Наверное, это был основной человеческий инстинкт, который требовал, чтобы я бросилась к ней. И я почти сделала это. Чуть не открыла дверь и не убежала.

Услышала, как Люциан выругался, направляясь обратно по коридору. Он выглядел расстроенным, взбешенным чем-то, что не было из-за семьи Константин. Вау. Это было странное явление.

— Мне нужно идти, — сказал он мне. — Идиоты и глупцы.

У меня перехватило дыхание, когда до меня по-настоящему дошла потенциальная реальность.