— Пока нет, куколка. Вся твоя цель — развлечь меня. Я собираюсь наслаждаться каждой секундой.

Она вздохнула, изображая прилив уверенности.

— Тогда скучно. Отлично. С таким же успехом я могла проглотить таблетки и свалить из жизни до того, как ты появился.

Я испытывал болезненное восхищение этими разными сторонами бабочки, таким количеством ярких красок на ее крыльях. Ее страхи, ее секреты, ее желание быть хорошей маленькой девочкой. Ее ненависть к себе, ее самоповреждение, ее жалкое желание уйти от своего воспитания и всей этой ерунды — спасти этих наркоманов от «Братьев Власти». Ее матери было бы насрать на них, даже если бы они сгорели, и уж тем более та не позволила бы своей дочери отвечать за их долги. Но Илэйн тоже знала это. Она знала это и пошла против воли своей семьи.

Я был очарован Илэйн Константин и той искрой женщины, которая была одной из ее слабостей. Девушка, которая все еще сохраняла самообладание в океане дерьма, в котором она барахталась годами.

— Разведи ноги, — приказал я ей, и мой голос был пропитан злобой.

Вот тогда-то ее слова прозвучали громко и отчетливо. Осветили мою тьму. Ее ответ был прост.

— Нет.

— Раздвинь ноги, — снова приказал я, но она покачала головой.

— Заставь меня, Морелли. Я не просто маленькая зверушка, которая будет танцевать под твой ритм.

Я сократил между нами расстояние, наслаждаясь тем, как она вздрогнула, когда подошел к ней.

— О, ты маленькая зверушка, Илэйн. Ты будешь танцевать красиво и жестко в моем ритме.

Мой член напрягся в штанах, а рот наполнился слюной. Ее дыхание было таким же поверхностным и быстрым, как я и предполагал. Я почти слышал, как колотится ее сердце.

Мои слова прозвучали как рычание, и напряжение между нами изменилось.

— Раздвинь свои гребаные ноги.

Она задрожала от желания. Илэйн не могла не хотеть меня.

— Сделай это, — прошептал я. — Сделай это, как хорошая маленькая развратная девчонка.

Ей это нравилось. Блядь, ей это нравилось. Я это чувствовал.

Моему члену это тоже понравилось. Моему члену понравилось, как Илэйн Константин развела ноги, как маленькая развратная девчонка.

Я осторожно и медленно провел пальцами по ее бедру, щекоча. Она вздрогнула, когда мой большой палец коснулся ее щели сквозь мокрые трусики, дыхание стало более поверхностным, пока я дразнил ее.

— Я собираюсь сделать больно твоей киске, — сказал ей. — Собираюсь сделать твоей киске так больно, что ты будешь плакать для меня.

— По крайней мере, сначала трахни меня.

— Тебе придется это заслужить, — ответил я. — Заслужи мой член, как послушная маленькая куколка.

В моих словах было что-то такое, что находило отклик. Я чувствовал, как она напряжена.

— Потри свою щелочку о мои пальцы, — сказал я ей. — Заставь себя кончить, как шлюха.

Я дразнил ее, уговаривал, щекоча ее киску так, что она напряглась.

Я не знаю, как мы это сделали, погрузившись в такой естественный танец плоти. В моей развратной девчонке прорвало плотину, и она прижалась ко мне, схватившись руками за плечи и позволив своим бедрам сделать свое дело.

Она быстро терлась своей щелкой о мои пальцы. И была в отчаянии, стены рушились, когда ее тело залилось краской.

Я не стал помогать ей. Мои пальцы были твердыми и все еще прижимались к ней, пока она добивалась своего возбуждения.

— Введи их в меня, — прошептала она. — Пожалуйста.

Но нет. Я не стал вводить их в нее.

— Потрись своей щелкой, — прошипел я. — Кончи, как шлюха.

— Помоги мне, — проговорила она. — Помоги мне кончить.

Но нет. Я не стал помогать кончать ей. Мне хотелось, чтобы эта грязная маленькая куколка сделала все сама.

— О чем ты думаешь, когда трогаешь свой клитор ночью? — спросил я с рычанием. — От чего ты становишься влажной, Илэйн?

Вопрос заставил ее тереться жестче, сильнее прижавшись к моим пальцам.

— Скажи мне, — прорычал я. — От чего ты становишься влажной, Илэйн?

— Помоги мне, — прошептала она. — Помоги мне кончить… пожалуйста…

— От чего ты становишься влажной, Илэйн?

Ее движения стали быстрее, жестче.

— Пожалуйста, Люциан… помоги мне…

— Что заставляет тебя трогать свой клитор по ночам, малышка?

Она дрожала от отчаяния. Руками крепко сжимала меня.

— Пожалуйста, Люциан…

Я знал, что она делала это раньше. Знал, что она кончала для людей.

— Они заставляли тебя трогать себя? — спросил ее я. — Они заставляли тебя трогать себя, когда причиняли тебе боль?

Она напряглась, несмотря на то, что продолжала тереться об меня.

Да. Они заставляли ее прикасаться к себе, причиняя ей боль. Я так и знал. Знал, что они причиняли ей боль, и знал, что ей это нравилось.

Эта мысль одновременно сделала меня твердым и преисполненным ненависти.

Кто, черт возьми, играл с Илэйн Константин?

— Они сделали это, не так ли? — прошептал я. — Они заставили тебя хотеть этого?