— Нет.

Я думаю о каждой девочке, которую он продал. О каждом уничтоженном детстве. О каждом отце, который стал монстром, потому что Стерлинг дал ему возможность. О каждой матери, потерявшей дочь из-за его сети.

Когда я заканчиваю, мой отец уже не похож на себя.

Он выглядит как правосудие.

Каин обнимает меня, пока я дрожу, не от ужаса, а от завершённости.

Всё кончено.

Мой отец мёртв, его сеть уничтожена, двенадцать девочек спасены.

— Наша брачная ночь, — говорю я, глядя на наши окровавленные руки.

— Никакой медовый месяц не сравнится, — соглашается он.

Мы сжигаем домик вместе с отцом внутри и со всеми уликами, кроме тех, что нужны нам для страховки. Пожар будут расследовать, но у моего отца много врагов.

«Трагический конец сложного человека», — скажут они.

К тому времени, как мы возвращаемся в домик Каина, солнце уже взошло полностью. Я всё ещё в свадебном платье Патриции, теперь оно больше красное, чем белое.

Мы просто стоим в дверях. Как муж и жена уже восемь часов, как убийцы — чуть меньше.

— Я люблю тебя, — говорю ему.

— Я тоже тебя люблю.

Заходим внутрь, чтобы смыть кровь, но оба знаем, что она никогда не исчезнет по-настоящему.

Она теперь часть нас, словно клятвы, скреплённые браком.

Наша брачная ночь закончилась, но совместная жизнь только начинается.

ГЛАВА 19

Каин

Дверь домика захлопывается за нами, звук разносится по узкому коридору, словно выстрел. Кровь стучит у меня в ушах, горячее, чем огонь, который мы оставили тлеть в домике смотрителя. Селеста прижимается ко мне, окровавленное свадебное платье оставляет пятна на её бледной коже. Эти багровые разводы не только следы сегодняшней бойни. Некоторые свежие, от недавней схватки, другие отметины, которые делают её моей так, как никогда не смогли бы клятвы.

Она дышит прерывисто, пальцами впиваясь в мою рубашку, пока я ногой толкаю дверь.

Я не трачу время впустую.

Руками грубо и требовательно сжимаю её талию, отрывая от пола. Она вскрикивает, инстинктивно обхватывая меня ногами за бёдра, кружево платья рвётся под моими пальцами.

— Каин, — шепчет она, но в этом шёпоте не просьба, а вызов.

Я впиваюсь в её губы, ощущая соль и кровь, языком настойчиво проникая внутрь, требуя всё без остатка. Она стонет в поцелуе, ногтями царапая мне спину, подстёгивая. Коридор тонет в полумраке. Лишь слабый отблеск огня из гостиной пробивается сквозь тьму, позже мы разожжём его ярче.

У стены стоит узкий консольный столик, заваленный всякой мелочью: ключи, фонарь, старые карты с охотничьих вылазок.

Подойдёт.

Тремя шагами я преодолеваю расстояние до него. Член пульсирует, напряжённый до боли. Адреналин этой ночи кипит в крови.

Её вес кажется ничтожным. Она — сочетание мягких изгибов и острых граней. Лиф платья облегает грудь, пропитанный кровью, словно вторая кожа.

Я прижимаю её спиной к столу, всем телом вдавливая в поверхность. Она выгибается, прижимаясь ко мне. Даже сквозь ткань я чувствую жар её киски.

— Чёрт, Селеста… — рычу я, голос звучит низко и хрипло.

Руками рву подол платья, задираю выше бёдер. Ткань легко поддаётся, обнажая кожу. Под платьем, как я и приказал, ничего нет.

Её киска — влажная, гладкая, распухшая от желания.

Приподнимаю её одной рукой, сметаю всё со стола. Ключи со звоном летят на пол, фонарь опрокидывается, карты разлетаются, словно испуганные птицы.

Всё это неважно.

Теперь опускаю её на чистую поверхность. Она широко раздвигает ноги, смотрит на меня тёмным, голодным взглядом, без тени страха.

Я хватаю её за бёдра, развожу шире, пальцы впиваются в мягкую плоть так, что наверняка останутся следы. Свободной рукой, дрожащими пальцами, расстёгиваю ремень. Пряжка звякает, когда я высвобождаю член.

Он вырывается наружу — твёрдый, налитый кровью, с выступающими венами, головка уже блестит от предэякулята. Селеста облизывает губы, глядя на него так, будто хочет поглотить целиком.

Но не сейчас.

Я устраиваюсь между её ног, кончиком члена касаясь входа. Она насквозь мокрая, её соки обволакивают меня, когда я начинаю проникать внутрь, сначала медленно, лишь головкой, растягивая её тугое лоно.

Она вскрикивает, запрокидывает голову, обнажая шею. Я толкаюсь вперёд, погружаясь наполовину за один раз. Её стенки сжимаются вокруг меня, такие горячие, влажные, жадно втягивают глубже.

— Да, Каин… сильнее, — срывается с её губ, голос дрожит.

Мне не нужно повторять дважды.

Я с силой вхожу в неё, резко бьюсь о её бёдра, стол скрипит под напором. Платье теперь скомкано у неё на талии, кровавые пятна размазываются по дереву, пока я трахаю её. Каждый толчок жесток, мой член безжалостно входит в её киску.