— Не знаю. Не хочу верить, но… улик всё больше, да? Судья Хэмилтон, доктор Уоллис, все они были его друзьями.

— Вы знали об их… деятельности?

— Нет, пока Джульетта не рассказала мне сегодня утром. Но теперь всё встаёт на места: ночные встречи, деньги непонятно откуда, дела, которые вдруг исчезали.

Моя жена гениальна.

Даёт им крошки, позволяя выстроить нужную нам версию, якобы Стерлинг был частью сети, сеть взбунтовалась, все мертвы, дело закрыто.

— Миссис Локвуд, вынужден спросить, куда вы отправились после свадьбы?

— Сюда, — отвечаю я. — В мой дом. Мы были здесь всю ночь.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Только они сами, — сухо замечает Джульетта. — Это была их брачная ночь, детектив. Сомневаюсь, что они принимали гостей.

Уилджес слегка краснеет.

— Разумеется. Мы просто соблюдаем формальности.

Они задают ещё вопросы, делают записи, отрабатывают процедуру. Но решение уже принято: сеть торговцев людьми рухнула, участники перебили друг друга, Стерлинг попал под зачистку.

Это самое простое объяснение, а полицейские любят простоту.

Когда они уходят, слёзы Селесты мгновенно высыхают.

— Ну как? — спрашивает она.

— Идеально. Тебе стоило стать актрисой.

— Я и есть актриса. Я всю жизнь играла хорошую дочь, обычную женщину. Теперь моя новая роль — скорбящая вдова.

—Вообще-то, ты не вдова.

— Зато я похоронила прежнюю жизнь. Разве это не то же самое?

Две недели сливаются в странный туман расследований и актёрской игры. Селеста безупречно исполняет свою роль — потрясённая дочь, узнающая чудовищные истины об отце. Полиция находит новые улики в сгоревших зданиях, всё указывает на то, что сеть торговцев людьми перегрызлась сама.

Оставшиеся в живых участники сети бегут. Те, кто не успел скрыться, погибают при «несчастных случаях»: автокатастрофы, охотничьи инциденты, внезапные болезни.

Сеть Талии работает методично, хотя двоих мы «помогли» убрать лично. Наш медовый месяц совпадает с пожаром в доме одного из торговцев в Берлингтоне.

Через три недели после свадьбы выходит книга Селесты. Издатель торопится выпустить её, чтобы сыграть на трагедии.

«Мрачный роман стал реальностью» — заголовки рождаются сами.

Дочь, писавшая об убийстве отцов, чей настоящий отец погиб загадочной смертью.

Книга сметается с полок.

Мы даём интервью по видеосвязи, Селеста вся в чёрном, оплакивает своего монстра. Она посвящает книгу: «Всем дочерям со сложными отцами — и моему мужу, показавшему, что тьма может быть любовью».

Продажи зашкаливают. Все хотят прочесть «пророческую» книгу об убийстве отца. Люди называют её вымыслом, предвосхитившим реальность, не зная, что это реальность, замаскированная под вымысел.

— Ты знаменита, — говорю я ей однажды вечером, наблюдая, как она разбирает письма от кинопродюсеров.

— Мы знамениты. Скорбящая дочь и её затворник-муж. Красавица и чудовище Адирондакских гор.

— Что дальше?

Она закрывает ноутбук, садится ко мне на колени.

— Теперь мы будем охотиться.

— На другие сети торговцев людьми?

— На всё остальное. Хищники, насильники, те, кто ускользает от правосудия. У нас есть деньги от книг, свобода от подозрений и вкус к необходимой жестокости.

— Бесконечный убийственный медовый месяц.

— Именно.

Она показывает мне свои наработки, сеть в Олбани, связанная с Стерлингом, но независимая. Три ключевых фигуры, все с историей насилия над женщинами. Она нашла их схемы, слабости, расписания.

— Когда? — спрашиваю я.

— В следующем месяце. Когда шумиха утихнет. Нельзя слишком торопиться.

— А потом?

— Бостон. Майами. Лос-Анджелес. Монстры есть везде, Каин. Мы можем убивать десятилетиями, и всё равно не исчерпаем список.

Я целую её, чувствуя вкус амбиций и кровожадности.

— Некоторые пары путешествуют, чтобы увидеть достопримечательности.

— Мы будем путешествовать, чтобы создавать их. Места преступлений как арт-объекты.

Полная и яркая луна поднимается над горами.

Где-то девочки, которых мы спасли, начинают новую жизнь.

Где-то хищники считают, что в безопасности.

Где-то наши будущие жертвы пересчитывают деньги, полученные за продажу невинности.

— Я люблю тебя, — говорю я.

— И я тебя, — отвечает она. — А теперь помоги мне придумать, как сделать убийства в Олбани похожими на несчастный случай.

Остаток ночи мы планируем смерть. Мы с женой-писательницей измеряем наш брак пройденными милями и уничтоженными монстрами.

К рассвету у нас уже три новые цели и дюжина способов их убить.

В новостях до сих пор иногда вспоминают «Кровавое Рождество» — ночь, когда сеть торговцев людьми сожрала сама себя. Они не знают о невесте в окровавленном платье и женихе, научившим её держать нож. Они не знают, что правосудие той ночью было в белом, а смерть произнесла: «Согласна».

Но мы знаем. И мы только начинаем.