— Тогда я этого не знал. Я знал лишь, что он продаёт наркотики школьникам. Трое получили передозировку, одна умерла, пятнадцатилетняя Кэти Марш. Я был на её похоронах, видел, как разбиты её родители. Её младший брат спрашивал, почему Кэти не просыпается.

— Значит, ты решил, что Уэбб должен умереть.

— Я решил, что ему нужно упасть со скалы. Природа в этих горах опасна. Люди здесь постоянно пропадают, — он отпивает вина, погружаясь в воспоминания. — Я следил за ним две недели, изучил его привычки. Каждое воскресенье он ходил по одному и тому же маршруту, всегда один, всегда под кайфом. Это было почти что слишком просто.

— Ты его толкнул?

— Не пришлось. Я повредил ограждение тропы, разрыхлил почву у края. Когда он прислонился, чтобы перевести дух, всё обрушилось. Остальное сделала гравитация.

— Но ты расположил его кости.

— Потом. Я спустился, нашёл тело и… скорректировал. Это было послание, хотя тогда я ещё не знал, кому его отправляю.

— Ты отправлял его самому себе. Объявлял, кем стал.

— Возможно. Или, может, я посылал его Стерлингу, давал понять, что на его территории охотится кто-то ещё.

Снаружи хлопает дверца автомобиля. Затем ещё одна. Джульетта правда привезла кого-то с собой.

— Ты думал… — начинаю я, но Каин уже движется, рука тянется к ножу на поясе.

Дверь открывается без стука.

Первой входит Джульетта, волоча массивный чехол для одежды.

За ней незнакомая женщина, лет двадцати пяти, азиатские черты лица, глаза, видевшие слишком многое.

— Селеста, Каин, — говорит Джульетта, опуская чехол с одеждой. — Это Талия Ким. Она одна из выживших жертв Моррисона, та, кто сумела сбежать.

Женщина, Талия, избегает смотреть прямо на Каина. Вместо этого она сосредотачивается на мне.

— Мисс Локвуд сказала, что вы что-то планируете насчёт поставки в канун Рождества.

Кровь стынет у меня в жилах.

— Джульетта, что ты…

— Талия сбежала три года назад. Она работает с подпольной сетью, помогая другим девушкам выбраться. Когда я рассказала ей про канун Рождества, она настояла на встрече.

— Ты рассказала незнакомке о…

— Я рассказала выжившей о шансе спасти двенадцать девушек, — перебивает Джульетта. — У Талии есть ресурсы, безопасные дома, люди, которые помогут девушкам исчезнуть после того, как вы перехватите их.

Талия наконец смотрит на Каина.

— Вы убили Моррисона.

Это не вопрос, но Каин всё же отвечает:

— Да.

— Хорошо. Ему нравилось… пробовать товар. Особенно самых юных. Тех, кто выглядел испуганным, — она достаёт папку, протягивает её мне. — Это девушки, которых доставят в канун Рождества. Сеть следила за ними.

Я открываю папку.

Двенадцать фотографий, двенадцать имён, двенадцать жизней, которым вот-вот придёт конец. Самой младшей тринадцать. Мария Санчес, её забрали из приюта в Олбани. В отчётах она числится сбежавшей, никто её не ищет.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Некоторые из нас никогда по-настоящему не сбегают, — говорит Талия. — Мы просто учимся работать снаружи. Сеть отслеживает поставки, пытается перехватить их, когда получается. Но… Стерлинг ведёт дело очень аккуратно. Нам никогда не удавалось подобраться близко.

— Стерлинг, — повторяю я, словно на моём языке яд. — Ты знаешь о Стерлинге.

— Все в сети знают о шерифе Стерлинге. Он занимается этим дольше, чем Моррисон, дольше, чем кто-либо ещё. Именно из-за него маршрут через Адирондак так популярен, безопасный проход гарантирован, вопросов не задают.

Меня едва не тошнит. Все эти ночи, когда он возвращался домой поздно, уверяя, что защищает город… На самом деле он защищал торговый маршрут.

— Поместье Локвудов, — продолжает Талия. — Вот где всё началось. Ричард Локвуд и Стерлинг создали эту сеть тридцать лет назад. Даже после смерти Локвудов Стерлинг продолжал дело.

— Сколько? — спрашиваю я. — Сколько девушек за эти годы?

— Сотни. Может, тысячи. Записи уничтожили при пожаре в участке пять лет назад. «Случайное» возгорание электропроводки.

Пять лет назад.

Я помню тот пожар.

Папа говорил, повезло, что никто не пострадал, сгорели только старые материалы по «глухим» делам. Он был так рад… Я думала, из-за того, что здание удалось спасти. Но дело было в уничтоженных уликах. «Глухие» дела. Пропавшие девушки, которых никогда не найдут, потому что мой отец сжёг доказательства.

— Но некоторые из нас помнят, — продолжает Талия. — Мы ведём свои записи, имена, даты, лица. Стерлинг продал меня, когда мне было пятнадцать. Мои родители задолжали ему деньги, они думали, он помогает с займом. Он предложил два варианта, заплатить наличными, которых у них не было, или заплатить мной.

— Твои родители продали тебя?

— Мои родители думали, что я буду работать служанкой, чтобы отработать долг. Они верили в это, потому что им нужно было верить. Стерлинг умел заставить людей верить в удобную ложь.