В памяти вспыхнули крики и звук разрываемой плоти. Он зажмурился, отчаянно пытаясь прогнать образ Равецио, с которого сдирали чешую.
— Что случилось?
Долион торопливо покачал головой, отказываясь отвечать на вопрос Торрина. Даже если бы захотел, не смог бы описать такое чудовищное зрелище.
— Просто страшный кошмар.
Он открыл глаза. Дождь и морская вода хлестали в иллюминатор; корабль раскачивало всё сильнее. С каждым взлётом и падением корпуса в животе тревожно бурлило. Казалось, океанские волны высотой не уступали величественным пепельным соснам на суше.
— Как ты отличаешь обычные сны от предчувствий? — спросила Рикайя.
Маг смотрел в пустоту. В голове отозвался ещё один крик, и он отвёл взгляд.
— Никак.
По лестнице спустился, спотыкаясь, грузный мужчина с закупоренной бутылкой. В ней, должно быть, был грог — обычное пойло матросов. Судя по его отчаянно шаткой походке, прикладываться к бутылке он начал давно. Либо раздобыл какое-то особенно крепкое зелье.
— Жалкие крысолизы! Воняет тут, как в ведре с дерьмом.
Он рыгнул и, пошатнувшись, врезался в шпиль. Вероятно, старший помощник капитана, решил Долион, заметив свисток на цепочке у него на шее.
Торрин рядом напрягся, крепче сжимая клинок.
Долион улыбнулся и положил ладонь ему на руку.
— Не бойся, мой друг. До сих пор нам везло избегать враждебных встреч, но не сомневайся: мы хорошо защищены.
Старший помощник оглядел орудийную палубу. Похоже, его взгляд остановился на Аллоре.
— А у нас тут женщины! Настоящие приличные дамы, а не цинготные крысы с нижней палубы.
Мужчина подошёл ближе, пошатываясь. Торрин чуть сдвинулся и так незаметно перевернул клинок в руке, что Долион едва это заметил.
— Обозначим наши границы, ладно? — шепнул он Торрину.
Чем ближе подходил мужчина, тем сильнее гудели камни у груди.
— Не хотите ли, дамы, составить мне компанию в каюте? Там куда приятнее, чем спать среди скотины, — сказал пьяный, сделав шаткий шаг в сторону.
Он осклабился гнилыми зубами в сторону Торрина.
Рикайя улыбнулась и подалась вперёд, упершись локтями в колени.
— И как же ты со своим крошечным членом собираешься удовлетворить сразу двух женщин, м-м?
Она склонила голову и состроила жалостливое лицо, показывая согнутый мизинец.
— Я слышала, от слишком большого количества грога мужчины становятся… мягкими.
Мужчина оскалился.
— Только шлюха может так разговаривать с мужчиной.
Торрин рванулся вперёд. Долион снова удержал его за руку.
— Не продолжить ли вам свой путь, добрый сударь? — спросил маг со всей любезностью, на которую был способен. — Мы устали и хотели бы отдохнуть перед долгой дорогой.
Старший помощник расхохотался. Матросы за его спиной подхватили смех.
— Отдохнуть? Вы разве не знаете, что случается в долгих плаваниях, добрый человек?
Его косматые брови поднялись.
— Люди заболевают цингой. Приходится выбрасывать их за борт, чтобы не заразили остальных. По мне, вы как-то бледновато выглядите.
— Тем больше причин держаться подальше, — с улыбкой ответил Долион.
— Вы, грёбаные элвиниры, считаете себя такими умными. Всего-то стая остроухих пизд, которым место в ледяных шахтах.
Долион стиснул зубы. Аллора ахнула. Мало что могло оскорбить сильнее, чем упоминание тех времён, когда соласионские завоеватели захватывали элвиниров и загоняли их в ледяные шахты. Тот период называли Дьювастумом, или долгим угасанием на языке элвиниров. Тысячи погибли от голода и невообразимых пыток.
Торрин подался вперёд, незаметно пряча клинок в рукаве плаща.
— Скажешь ещё слово — свяжу тебя так, что рот упрётся в собственную задницу, а бутылку с грогом заткну твоим крошечным членом.
Незнакомец покачнулся и схватился за пах.
— Ещё раз упомянешь мой член — будешь смотреть, как мои люди по очереди имеют твоих баб.
— О-о-о. Приходится просить других сделать то, на что твой маленький член не способен, да?
Проклятие богов, Рикайя продолжала его дразнить.
— Шлюха! — прорычал незнакомец, плеснув в неё грогом.
Торрин выплеснул на него ведро рвоты. Склизкие куски еды поползли по лицу мужчины.
Рикайя расхохоталась. Пока старший помощник стряхивал с рук блевотину, Долион и сам не удержался от смешка.
— Гнилая свиная задница! За оружие, парни! — скомандовал старший помощник.
Матросы вскочили и собрались за его спиной.
Клинок рассёк воздух, устремившись к Торрину.
И отскочил от невидимой защитной границы, созданной камнями.
Торрин выхватил из плаща свой клинок и метнул в нападавшего, попав ему в плечо. Матрос взвизгнул от боли и дрожащими руками схватился за рукоять. Барьер отражал угрозы, направленные на тех, кто находился внутри, но снаружи никого не щадил.