Торрин вытащил клинок из ножен на ноге, а из кожаной сумки, пристёгнутой на груди, — маленькую деревянную лошадку, вырезанную пока лишь наполовину.
Сильный удар поднял в воздух облачко пыли, ведро звякнуло. Что-то под ними сдвинулось. Возможно, балласт, но звук был более пронзительным и будто доносился из трюма. Долион вспомнил, как ещё в порту наблюдал за погрузкой шести каменных саркофагов. Их покрывали искусно вырезанные изображения богов — такие часто использовали, чтобы доставлять королей и Магестроли к месту погребения.
Почти всех аэтирийцев после смерти сжигали в Сейблфайре, однако тела самых могущественных сохраняли в саркофагах в надежде, что однажды боги их воскресят.
Перевозка таких ящиков через море сама по себе не показалась ему необычной. Многие королевские маги были элвинирами с Каликсара, как и Долион. Тревожило лишь их количество. Благодаря бессмертию высокородные редко умирали естественной смертью. Столько саркофагов разом заставляли задуматься, не умерли ли их обитатели от иных причин.
— Полагаю, внизу шумят те ящики, которые грузили на корабль.
Конечно, Торрин их заметил. Казалось, от внимания ассасина ничего не ускользало.
— Думаю, они закреплены. Меня тревожит то, что может быть внутри.
— И что же?
— Саркофаг служит своего рода реликварием для магии мёртвых.
— Чем?
— Ради богов, твой наставник тебя вообще чему-нибудь научил?
Рикайя повернулась на бок лицом к ним. Покрасневшие глаза выдавали, как мало она спала.
— Реликварий — священное вместилище. Боги пользовались такими, чтобы сохранять свою магию, когда переходили между мирами. Что-то вроде хранилища магии для мёртвых.
— Именно, — добавил Долион.
Он вытянул затёкшие ноги и ощутил подошвами сапог вибрацию защитного барьера.
— Королей и магов хоронят с большим запасом вивикантема, благодаря которому их магия крови продолжает существовать ещё долго после смерти. Если это каликсирцы, король Амари захочет вернуть их домой, чтобы извлечь и изучить их Нексумис.
— Но почему шесть?
Торрин повернул деревянную лошадку, соскребая лезвием шероховатость.
— Многовато мёртвых магов.
— Да, — согласился Долион. — Невольно задаёшься вопросом, не объявил ли король Сагаерин награду за их головы.
Треск прогибающегося дерева заставил Долиона взглянуть туда, где натянутый такелаж со свистом проскальзывал сквозь стиснутые зубцы шпиля, словно ветер пожирал паруса. Судя по тому, как качался и нырял корпус, на верхней палубе царил полный хаос. Здесь путешественники были укрыты от бури, но подозрительные матросы, особенно тот, что продолжал пялиться на женщин, скаля гнилые зубы, не давали ему расслабиться.
— Отвлеки меня, пока я не вырезал ему глаза.
Торрин провёл клинком вдоль изгиба лошадиной спины, сглаживая неровности. Хотя лицо скрывалось под капюшоном, его взгляд, несомненно, был прикован к матросу.
— Расскажи, что произойдёт, когда Умбравале падёт.
Гибель бессмертных земель предсказывали тысячелетиями. О ней спорили владыки магов и короли, но самого Долиона годами считали сумасшедшим за речи о падении барьера. Его изгнали из Магестроли за видения увядания и опустошающей мир болезни. Даже теперь, когда они сидели в стороне от команды, он счёл нужным понизить голос.
— Пророчество начнёт сбываться. Королевства падут. Аэтирия превратится в такой же ад, каким, по рассказам, стали земли смертных.
Представить это казалось невозможным, но видения Долиона были настолько яркими, что и сейчас стояли у него перед глазами.
— Наш мир поглотят голод и мор. Все кровные роды будут уничтожены.
— Ясно. И Магестроли хотят этого избежать, собрав все камни? — спросил Торрин, указывая на него клинком.
— И да, и нет. Кажется, будто решение простое. Поверь, когда-то я тоже так думал.
— Да уж, я почти готов поверить, что мы с Магестроли на одной стороне.
Вот только седьмым заветным камнем, который они искали, была Маэвит.
Долион кивнул в сторону Рикайи и прошептал:
— Ты смог бы легко принести её в жертву? Если бы это спасло всех нас от гибели?
Рука Торрина с клинком замерла.
— Нет.
— Значит, ты понимаешь, перед каким выбором стоит Зевандер.
Не отводя взгляда от матросов, хотя те были слишком далеко, чтобы услышать, Долион придвинулся к Торрину и понизил голос.
— Маэвит может оказаться последней в своём роде. А Магестроли никогда не были настолько бескорыстны, чтобы я доверил им септомир. Не думаю, что они намерены спасать всех нас.
Торрин кивнул, продолжая вырезать и по-прежнему удерживая проклятое ведро между коленями.
— Ладно, согласен. Если Каз и Равецио нашли этих двоих и все они ещё живы.
— Они живы, — отрезала Рикайя. — Не смей в этом сомневаться.
— Живы.
Долион нахмурился.
— Хотя прошлой ночью мне приснился ужасный сон о Равецио.