Я не отводила от неё взгляда. Когда она опустила руку, вид сочащейся раны на щеке принёс мне хоть немного удовлетворения.
Она отвернулась, и всплеск адреналина заставил мои мышцы дрогнуть.
Я рванулась вперёд, но в грудь тут же врезалась ладонь. От сильного удара я закашлялась: один из её солдат преградил мне путь.
Лойс снова оглянулась через плечо и усмехнулась, глядя, как я растираю ноющее место.
— Гай.
Стоявший рядом солдат шагнул вперёд, едва услышав своё имя.
— Как далеко ты можешь перенести нас кливингом в сторону Солассиоса?
— Солассиоса, генерал?
Он огляделся, словно искал объяснения у товарищей.
— Разве мы не возвращаемся на наш пост в Драконьем перевале?
Ни одно из этих мест не было мне знакомо. Но не имело значения, куда она меня увезёт. Смерть настигнет меня в любом случае.
Она расправила плечи, явно раздражённая вопросом подчинённого.
— Король Джерет приказал нам вернуться в Люксимос. Командир Торнмир останется в Драконьем перевале. Спрашиваю ещё раз: как далеко ты можешь нас перенести?
Я как можно незаметнее огляделась, отмечая промежутки между солдатами и оружие, крепко зажатое в их руках. Любая моя попытка обернулась бы нашей гибелью. Даже сумей мы проскользнуть сквозь кольцо стражи, далеко бы не ушли. Не с тем низеньким коренастым мужчиной, что стоял рядом с Мелантой.
Тем, кто проклятием лишил нас магии.
У него было устрашающее лицо человека, который едва ли способен кого-нибудь пощадить. Одну половину закрывала грубо сделанная серебряная маска, вплавленная в кожу, словно на лицо вылили расплавленную сталь. На другой половине головы крепился толстый фиолетовый монокль. Он походил на машину, убивающую по приказу.
Пусть малый рост и не вязался с этим безжалостным обликом, кости до сих пор ныли, напоминая о мучительной боли, которую он причинил мне, отняв магию крови.
Гай, к которому обращалась Лойс, нервно заламывал руки. Этот жест совершенно не соответствовал его виду: прямая, как шомпол, спина и гордо поднятый подбородок выдавали в нём дисциплинированного воина.
— Возможно, до водопада Лунамарис, генерал, — ответил он.
— До водопада Лунамарис, — протянула она без всякого воодушевления. — Иными словами, даже близко не к Солассиосу.
Я снова оглянулась на арку, отчаянно желая увидеть, как из неё вырывается Зевандер со своими скорпионами.
Пожалуйста.
Слёзы обожгли края век. Я быстро сморгнула их, не желая показывать этой женщине ни малейшей слабости.
— А ты? — спросила Лойс.
Я проследила взглядом, как она подошла к Меланте.
— Как далеко ты можешь нас перенести?
— Прямиком в сердце Нетирии.
Меланта оскалилась. Её передёрнуло, и она сплюнула кровь на землю. Приступ кашля согнул её пополам; на платье расплывались обильные алые пятна.
Губа генерала искривилась, пока она смотрела на старуху сверху вниз. И всё же Лойс опустилась рядом на колено, склонив голову.
— Ты слаба. Тебе нужна кровь.
— Мне ничего от тебя не нужно! — огрызнулась Меланта.
— Гай! — рявкнула Лойс. — Подойди.
Солдат сглотнул, снова оглянулся на товарищей и осторожно шагнул к ней.
— Сними латную перчатку.
Он молча подчинился.
— Накорми её.
Даже с моего места было видно, как у него задрожала рука.
— Накормить её?
— Да. Предложи ей свою кровь.
Он замешкался, возможно, обдумывая, есть ли у него выбор, а затем протянул Меланте дрожащую руку. Когда она оттолкнула её, его плечи словно опустились от облегчения.
— Ты меня не подкупишь.
Гордо вздёрнув подбородок, старуха высокомерно посмотрела на генерала.
Солдат начал отдёргивать руку, но Лойс перехватила её. Движения были слишком быстрыми, чтобы я успела их разглядеть: она выхватила клинок и полоснула его по запястью. Кровь хлынула на предплечье, и Меланта застонала.
— Ты, должно быть, умираешь с голоду, — подразнила её Лойс. — Ешь.
Меланта схватила солдата за запястье и, хмурясь, дёрнула к себе.
— Пожалуйста, — взмолился он. Теперь дрожало всё его тело. — Пожалуйста, не надо.
Из-под её верхней губы выдвинулись острые резцы. Не колеблясь, она впилась ему в руку.
Солдат вскрикнул от боли и попытался вырваться. Напрасно. Какой бы хрупкой ни казалась Меланта, она крепко держала его, несмотря на то что он дёргался и царапался. Его лицо посерело, а глаза потемнели и глубоко запали.
Я так засмотрелась на внезапную перемену в его облике, что не заметила, как её волосы приобрели тот же золотистый оттенок, что и его. Оба её глаза, даже тот, из-за которого глазница казалась пустой, стали такими светло-голубыми, что выглядели почти белыми.
Солдат осел на землю немощной белой оболочкой. Лицо сморщилось и побледнело, словно из него буквально высосали жизнь.
И всё же я не могла его пожалеть. Не чувствовала ничего, пока он лежал, судорожно хватая ртом воздух, сколько бы вдохов ему ни оставалось.
— Ты крадёшь лица?