Грудь сдавила сокрушительная боль, будто Зевандер вырвал моё сердце из клетки рёбер и забрал с собой. Хватка на шее ослабла, и я судорожно вдохнула. Глаза распахнулись. Я обмякла и подалась вперёд, тяжело дыша через нос. Сердце колотилось в груди, жестоко напоминая, что этот проклятый орган всё ещё жив.
На мгновение повисла зыбкая тишина. Воздух сгустился от отчаяния.
— Это ты сделала, — с ненавистью процедила генерал. — Ты его убила.
Ярость и горе пронзили меня, заставив содрогнуться. Я развернулась и замахнулась кулаком, целясь ей в лицо.
Прежде чем удар достиг цели, она перехватила моё запястье рукой в латной перчатке. Губы искривились в оскале.
— Хорошо. Сопротивляйся. Так будет куда приятнее.
Она двигалась быстрее, чем я успевала осознавать происходящее, и наотмашь ударила меня по щеке тыльной стороной неприкрытой руки.
Боль прострелила пазухи и череп, но холодный прилив адреналина заставил мышцы сократиться. Я вслепую полоснула по ней, вонзив когти в нежную кожу.
На её лице промелькнул ужас. Она прижала ладонь к трём глубоким порезам на щеке.
Я инстинктивно отступила на шаг.
— Ты дорого за это заплатишь.
В её взгляде вспыхнула такая ярость, что у меня скрутило живот. Она бросилась ко мне.
— Нет! — раздался сзади голос Казимира. — Оставь её!
Она занесла кулак. Я невольно вздрогнула, уже зная, как врежется в лицо металл и как язык зальёт медный вкус крови.
— Пожалуй, с этой тебе стоит быть осторожнее, — произнёс надтреснутый голос, остановив генерала.
Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать старуху, прибывшую вместе с ней, — ту, которую она назвала Мелантой.
Но та совсем не походила на юную огненноволосую девушку, с которой я однажды встречалась. Вместо неё передо мной стояла чудовищно изуродованная женщина. Один её глаз был чёрен как смоль, отчего глазница казалась пустой дырой. Морщинистая серая кожа и сгорбленная спина кого угодно убедили бы, что это совершенно другой человек.
— Она смертная. Её раны заживают куда дольше наших.
Дыхание сбивалось. Моё тело всё ещё ждало удара.
Лойс опустила кулак и презрительно скривилась.
— Какая знакомая тебе смертная владеет костяным хлыстом?
— Над этим вопросом тебе стоит хорошенько подумать, генерал.
— А можешь поберечь свой единственный целый глаз и сама мне рассказать.
— Дело в том, что в ней живёт богиня. Самая жестокая из всех.
Губы генерала дёрнулись. Сквозь зубы вырвался язвительный смешок.
— На что богине смертная?
Рискуя получить ещё один удар, я перевела взгляд на Меланту и обратно. Откуда она могла это знать?
— С какой стати богине выбирать столь слабое существо? Бессильное.
Генерал окинула меня презрительным взглядом.
— Я не вижу здесь никакой жестокой богини. Только перепуганную девчонку.
— Ты слепа и глупа, если думаешь, что я тебя боюсь, — процедила я.
Губы генерала изогнулись в жестокой улыбке.
— О, с каким удовольствием я докажу тебе обратное. Заодно посмотрим, насколько жестока твоя богиня.
В её глазах блеснуло обещание беспощадной мести.
Я опустила взгляд к страшным бороздам, оставленным мной на её лице. После них наверняка останутся шрамы. Губы тронула вызывающая усмешка: веселье на её лице сменилось злобой.
— Генерал Лойс!
Между деревьями к нам бежал ещё один солдат.
— Послание от короля Джерета!
Остановившись за кольцом стражи, он согнулся, переводя дыхание.
— Доставлено мимикроу.
Генерал даже не посмотрела на него. Прижав ладонь к нанесённой мной ране, она уставилась перед собой; глаза затянула холодная стеклянная пелена.
— Снимите с неё перчатку. Немедленно.
Она резко развернулась. Пока она шла к позвавшему её гонцу, ко мне бросился другой солдат. Лойс и посланник перешёптывались за спинами окружавшей нас стражи. Их тайны оставались неслышными. Бессмысленными.
Я не стала сопротивляться, когда солдат поднял мою руку. Пусть пытаются снять перчатку сколько угодно. Я уже знала, что ничего у них не выйдет.
Его латные перчатки лишь скользили по поверхности. Раздражённо фыркнув, он снял их и отбросил в сторону. Стоило ему ухватиться за одну из жил, как он резко отдёрнул руку.
— Блядь!
Ладонь рассёк кровоточащий порез. Я подозревала, что жгло его так, словно он сжал горсть раскалённых углей.
Всё ещё прикрывая щёку, генерал вернулась ко мне. Солдат снова схватил мою руку — глупец предпринял ещё одну бесполезную попытку. Как и в первый раз, он отшатнулся, получив ещё два пореза на пальцах.
— Она не снимается, генерал.
В груди Лойс зарокотало низкое рычание. Её терпение явно подходило к концу.
— У нас нет на это времени.
Затем ярость в её глазах погасла, словно задули фитиль, и она мгновенно сосредоточилась.
— Похоже, планы изменились.