Дрефан обошёл её к цепи в луже крови Меланты. Подошёл с коварной ухмылкой, которую я жаждала сорвать. Кровосвязыватель держал меня неподвижной, пока капитан закреплял оковы на щиколотке и зачаровывал, как уже делал много раз. Поднявшись, он улыбнулся шире.
— Думаю, ей нужен шрам на красивом личике. Что скажете, генерал?
— Блестящая идея, капитан, — ответила она за его спиной.
— Обещаю… я… раздроблю эту улыбку на твоём… лице, — процедила я.
— Тсс.
Его ладонь обхватила челюсть. Мышцы были так напряжены, что казалось чудом, как не разрываются от дрожи и рывков.
— Пустые обещания так скучны.
Под указательным пальцем вспыхнул обжигающий жар, прошёл по губам. За глазами взорвался белый свет. Кожу словно прижгли раскалённой сталью, только что вынутой из огня; боль пронзила пазухи и мозг. Я зажмурилась. Беспомощное тело больше ничего не могло.
Он отпустил, но мучительное жжение осталось. Лойс одобрительно отозвалась.
— Должен остаться милый шрамик, — сказал Дрефан.
— Прекрасная работа, капитан.
Слёзы вызвала не радость в её глазах. Я давно перестала пытаться понять жестокость. Нет, слёзы были по девушке, которой я была до этого места. Той, что верила в человеческую доброту. Видела цветы среди разрушений.
Любила и знала любовь.
Её больше не было. От неё ничего не осталось.
Зловещая улыбка Лойс расплылась за новыми слезами. Как же хотелось, чтобы хоть одна часть тела подчинилась. Даже под угрозой самого жестокого наказания я воспользовалась бы шансом снова увидеть её кровь.
Она развернулась и пошла к двери, но остановилась.
— Возможно, захочешь закрыть ту дверь. Запах крови… возбуждает их. Уверена, со временем найдут способ проникнуть.
Лойс вышла. Как только дверь захлопнулась, отрезая свет, давление на горло исчезло.
Я рухнула, задыхаясь в темноте. Пальцы коснулись свежего разреза на губах. Я поморщилась от новой вспышки боли.
Непрестанное шипение и щёлканье расшатывало нервы. Стиснув челюсти, я выпустила сквозь зубы грубый гортанный крик. Мышцы дрожали от запертой ярости. Сломанный палец пульсировал, когда я сжала кулаки, но мне было всё равно.
Боль не была худшим страданием. Больше нет.
В кромешной тьме я переползла через тело Меланты, волоча цепь, и нашла открытую дверь. Несмотря на изнеможение, я захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Панель ударила по позвоночнику: существа колотились с другой стороны.
— Прекратите, — прошептала я.
Они ударили снова.
— Прекратите.
На этот раз громче. Я закрыла уши.
— Просто прекратите.
Ещё один сильный удар отозвался в груди.
— Прекратите! — закричала я.
Грохот и шипение стихли, уступив место стуку насекомых лапок по полу. Жуки пришли кормиться. Пробегали по ступням, мимо меня к Меланте. Последовавшие хлюпающие звуки жевания перевернули желудок.
Возможно, лучше, чтобы жуки унесли меня отсюда в своих животах.
Возможно, это единственный выход.
Я смотрела в бесконечную пустоту. Каждое страшное мгновение с тех пор, как Зевандер выскользнул из моей руки, проходило в сознании с жестокой подробностью.
«Пожалуйста, живи». Последние слова отозвались в памяти. Я закрыла глаза, полные слёз.
— Я пыталась.
Проглотила ком в горле.
— Так старалась, Зевандер, — прошептала я. — Но я устала. И потерялась.
Рука коснулась кармана, где была ампула. Вспомнив, что отдала её, я ощутила всю тяжесть своего поражения.
Как быстро я выпила бы содержимое. Боги, даже если бы сердце кричало в знак протеста, я проглотила бы яд и приветствовала тишину.
Вместо этого подтянула колени к груди и спрятала лицо в руках.
И в той безнадёжной тьме наконец сломалась.
Гнев
Глава 19
Зевандер
Самый очевидный путь в логово генерала лежал по главной дороге. Но, зная, что через каждые несколько сотен футов там прячутся стражники, Зевандер выбрал отвесную скалу.
Дождь хлестал по лицу. Он смотрел вниз с немыслимой высоты, цепляясь за скользкий камень и проклиная богов — вот же мудаки. В сотнях метров под ним едва различались верхушки деревьев. Их кроны были слишком слабы, чтобы смягчить падение, если он сорвётся. На руках были особые перчатки с шипами, впивавшимися в скалу и позволявшими тянуть себя вверх, мучительно, шаг за шагом. Наверху виднелся ряд каменных горгулий на равном расстоянии друг от друга. Из них ровными струями лилась вода. Ветер хлестал вокруг, и вместе с водой они сулили одно: малейшая ошибка — и Зевандер сорвётся навстречу смерти.
Каждый стук стали о камень отмечал секунды до того, как он узнает, дышит ли ещё Маэвит.
Да помогут им всем боги, если нет.
В пятнадцати метрах над горгульями находился один из дымоходов, отводивших жар и дым из кухонь. Возможно, единственное слабое место дворца. Зевандер намеренно дождался ночи, когда камень остынет, а дым будет подниматься реже.