Прежде чем солдат сказал ещё слово, Зевандер развернулся, накрыл ладонью его нос и рот и потащил в тёмную нишу с керамическими горшками. Тот бил ногами, царапал руки ассасина. Приглушённый крик оборвался, когда клинок вошёл за ухо. Зевандер удерживал солдата, пока тело дрожало и билось в судорогах.
Кровь стекала на терракоту. Он уложил мёртвого у стены, стараясь не звякнуть посудой, затем прикрыл мешковиной и соломой, разбросанной по полу для защиты горшков. Во тьме тело почти потеряло очертания.
На грязном коричневом плаще появились пятна крови. Держась теней, Зевандер спрятал их в складках и заметил впереди двух женщин в бело-золотой одежде рабынь гильдоны Лойс. Они прошли по соседнему коридору. Когда скрылись, он вышел, направился к главной башне и спустился по винтовой лестнице.
Из подземелья доносились голоса. Внизу, на середине коридора, трое стражников собрались у камеры, курили и смеялись. Никто вроде бы его не заметил, но Зевандер мысленно выругался. Не помнил, чтобы Лойс когда-нибудь расставляла здесь столько охраны. Она была слишком высокомерна, чтобы допустить мысль о проникновении в своё логово.
Сжимая плащ, он шёл медленно, размеренно. Добавил хромоту к устойчивой походке. Мужчины смеялись, не обращая внимания.
Кроме одного.
Зевандер отводил глаза, мысленно опережая тело на два шага.
— Эй! — окликнул стражник, когда он проходил мимо.
Зевандер замедлился, уже тянувшись к плечу, где за шеей из складок большого плаща выступал меч.
Он чувствовал их взгляды.
Металлический скрежет стали подсказал ему: изъяны в маскировке заметили. Зевандер развернулся, сбрасывая плащ и выхватывая меч из-за спины.
Присел, поднял ладонь и отбросил одного стражника порывом Аэриз.
Двое других бросились вперёд. Зевандер поднял клинок. Сталь столкнулась со сталью, когда он блокировал удар первого. Затем повернулся, широким взмахом отражая атаку второго. По позвоночнику прошёл жар. Скорпион зашевелился и вышел из плоти, колоссальной тенью за спиной.
Стражники уставились на него. Глаза расширились, лица побледнели.
Один быстрый удар хвоста рассёк первого пополам, пронзив доспехи, как горячее лезвие шёлк. Тот, кого Зевандер отбросил, развернулся и побежал. Скорпион устремился за ним, пронзив прежде, чем он достиг лестницы. Мужчина ударился лицом о камень, затем взлетел в воздух. Руки и ноги затряслись в судорогах, тело вспыхнуло. Третий раскрыл рот для крика, но Зевандер накрыл его ладонью, вжимая в стену.
— Где она? — потребовал. — Смертная.
Солдат указал дрожащим пальцем влево.
По тыльной стороне ладони Зевандера пробежал маленький скорпион. Он слегка улыбнулся, наблюдая, как глаза стражника следуют за ним. Существо проскользнуло между ладонью и ртом солдата. Зевандер отступил, успев увидеть хвост, исчезающий в горле.
Схватившись за шею, стражник задыхался, пока скорпион пробирался внутрь, где неизбежно растворит органы.
Когда солдат наконец упал на колени, Зевандер отозвал большого скорпиона и пошёл в указанную сторону, оставив позади мёртвые тела. Заглядывал в каждую камеру. Несмотря на плавные, точные шаги, сердце стучало в горле.
Найдёт ли живой? Изуродованной?
Стиснув челюсти, он отогнал мысли. Ладонь щекотнуло, заставив остановиться. Маленький скорпион догнал его. Чёрный панцирь блестел от крови солдата, пока существо устраивалось татуировкой на тыльной стороне кисти.
Зевандер продолжил путь к концу коридора, пока не достиг камеры, которую знал слишком хорошо.
Скорее гробница, чем тюрьма. Ни света. Ни звука.
Он встречался со смертью и перерезал глотки, но ничто не ускоряло пульс так, как мысль найти Маэвит в плену этих удушающих стен.
Снова призвал скорпиона и смотрел, как зверь врезается в железо.
Раз. Два.
Толстая дверь прогибалась с каждым ударом, пока не сорвалась с петель и не рухнула в облаке пыли. Зевандер вошёл в камеру, освещённую лишь факелами из коридора, и огляделся. Сдвинулся в сторону — луч света рассёк темноту.
Грудь стиснул тугой кулак.
Пол ударил по коленям. Мышцы застыли, дрожа.
Она сидела, съёжившись в тенях, с закрытыми глазами, прижав ладони к ушам и раскачиваясь. Чёрное изодранное платье облегало похудевшее тело. Бледная кожа была в синяках, покрыта грязью и кровью.
Но она жива.
Неподалёку лежало тело. Зевандер посмотрел лишь на миг, чтобы убедиться: не угроза.
Он пришёл за ней. Только за ней.
— Я не подчинюсь. Я не стану молить о пощаде, — бормотала она, не глядя на него.
В этих словах шевельнулось что-то знакомое. Зевандер огляделся, и кожу закололо от старых воспоминаний.
Холодный склеп, где его тело и разум пережили ужасы.
Он стал её тюрьмой.
— Маэвит, — выдавил он.