Когда Маэвит освободилась, Зевандер взглянул на останки. Понял, что это Меланта.
— Она пыталась помочь мне.
— А Казимир?
О Дравиене он не спросил. Этот предательский мудак наверняка привёл к ним Лойс в лесу. Хотелось надеяться, что уже мёртв, иначе придётся самому оказать эту услугу.
Маэвит покачала головой.
— Люди Лойс увели. Должны вернуть в Никстерос для казни.
Больше не спрашивая, Зевандер поднялся, прижимая её к себе, и выглянул в коридор. Только тела убитых им солдат.
Он отступил.
— Тебе больно, А’мишла? Можешь идти?
Она кивнула. Он осторожно поставил на ноги, взял за руку и остановился, чтобы поцеловать тыльную сторону кисти.
— Что за херня?!
Голос разнёсся по коридору, и мышцы Зевандера напряглись. Зевандер прижал палец к губам и, глядя на Маэвит, отступил в тень камеры.
В открытой двери появился стражник, выставив меч. Рассмотрел погнутую раму, нахмурился, заглядывая к ней.
— Какого хрена здесь происходит?
Сложив руки перед собой, Маэвит лишь смотрела в ответ.
— Слышала, что сказал? Что здесь случилось?
Вступив внутрь, солдат подписал себе смертный приговор. Пошёл к ней. Зевандер бесшумно, словно дым, оказался за спиной, уже вытащив клинок.
Без малейшего колебания схватил голову и провёл ножом по горлу. Отпустил. Стражник рухнул, хватаясь за смертельную рану и разевая рот в поисках воздуха.
Зевандер убрал оружие и снова взял Маэвит за руку. Снаружи остановился, оценив разбросанные тела. Оставлять след было ему несвойственно, но превращение в камни требовало энергии. Сил, которые могут понадобиться, чтобы сжечь для неё весь грёбаный дворец. Поэтому он пошёл дальше — неспешно, как учили двигаться среди опасности, ведя её по коридору. Чувства обострены. Мышцы вибрируют.
Или это дрожит её рука в его.
Они проходили камеры. Пленники звали, тянули руки сквозь прутья, умоляли освободить, но Зевандер не останавливался. Единственная цель — вывести Маэвит.
Поднялся по лестнице, направляясь обратно к дымоходу. Можно сократить путь вдвое, выбрав кухонный очаг, если на ночь его погасили. Но в коридоре у кухни резко остановился. В другом конце двое слуг и двое стражников разглядывали, предположительно, тело из ниши.
— Блядь, — пробормотал он, поворачивая к соседнему коридору.
Там было пусто, но они оказались бы на виду у охраны, поэтому он решил вернуться. Да, Зевандер мог сжечь всех — всё, включая слуг и рабов. И сделал бы, если потребуется для спасения Маэвит. Но удовлетворения не получил бы. Вернувшись за местью, хотел, чтобы Лойс знала, кто держит клинок.
У следующего ответвления он услышал её голос. Скрежещущий, тошнотворный звук послал разряды ярости в мышцы. Он замедлился и посмотрел вдоль коридора на искусно отделанные двери в ротонду. Место, которое знал слишком хорошо.
Скорпион на спине зашевелился. Стиснув зубы, Зевандер едва не выдохнул пламя носом. Ярость внутри бурлила, рвалась к мести.
Он зажмурился.
Маэвит. Единственная цель.
Неровно выдохнул и пошёл дальше, мимо коридора и проклятого зала с самым ненавистным врагом.
Рука Маэвит выскользнула. Он резко обернулся. Она смотрела в пол; в потерянных пустых глазах собирались слёзы.
— Нет, — прошептала. — Нельзя позволить ей жить и причинять боль другим. Она должна умереть.
— Я вернусь за ней. Когда ты будешь в безопасности.
— Я никогда не буду в безопасности, зная, что она дышит.
Зевандер понимал. Даже в отсутствие этой женщины его разум почти столетие мучило то, что она сделала.
Сквозь двери прорвался громкий смех. Стиснув челюсти, Маэвит покачала головой.
— Её смех — чьё-то страдание. Сейчас она кого-то пытает.
— Ты единственное, что важно. Я не рискну потерять тебя.
— Я уже потеряна. Она отняла у обоих часть того, кем мы были.
Губы дрожали, брови сошлись.
— Хочу вернуть.
Слова проникли в него. Что-то внутри сдвинулось, словно тихо щёлкнул замок. Освободилось.
Костяшки горели. Руки сжались в кулаки. В голове одна за другой вставали мучительные картины того, что Лойс у неё отняла.
Зевандер приблизился и провёл ладонью по лицу.
— Считай, сделано.
Не думая, наклонился поцеловать. Едва коснулся губ, как она отвернулась. Глаза распахнулись. Он застыл, наблюдая, как на её лице проступает раскаяние, а окровавленная ладонь закрывает рану на губах.
Отказ разорвал его изнутри, но причину он понимал. Сам давно носил отвращение к чужим прикосновениям, словно вторую кожу.
— Я… не знаю, зачем сделала… прости.
Её охватила паника. Зевандер взял за плечи, удерживая.
— Тебе не за что извиняться.
Обхватил щёку, затем отступил. Из спины на каменный пол выполз гигантский скорпион. Ноги вытягивались, он рос. Рос. Пока почти не заполнил пространство в ширину.
— Останься здесь. А если со мной что-то случится — беги.
— Нет.