Напротив сидели двое самцов. Неподвижные, ни на мгновение не отводившие светящихся глаз. Ждали, как терпеливые хищники, возможности ударить без предупреждения. Значит, спать в ближайшее время ни одной из нас не придётся.
— Почему? Почему помогла мне?
Повисла долгая пауза.
— Возможно, заботилась только о себе.
— Будь так, ты бы меня не порезала. Ты ведь помогла мне сбежать и в Мортасию.
Из неё вырвался горький смешок. Чарнелиты зашипели.
— Разве это был побег?
— Ты хотела, чтобы я не вернулась?
Она отвернулась.
— Почему спасла меня? Могла броситься в тот проход.
— Потому что иногда я глупа.
— Я тоже. Не слишком разумно было связываться с самым могущественным генералом всего Солассиоса.
Снова долгая пауза.
— Но я не хотела выполнять её просьбу. Пожалуйста, знай это. Когда она заставила превратить Дравиена в Зевандера.
Я ненавидела его имя на её языке. Ненавидела, что она считала достаточным сказать «не хотела» — и я чудесным образом прощу то, что она сделала. С Дравиеном. Со мной. Новая волна гнева опять заставила усомниться в собственных принципах. Я посмотрела на проход.
— Лойс… говорила, в крови Зевандера ещё может оставаться его сущность. Это правда?
— Кровь — жизнь. Тепло, отделяющее нас от смерти. Да, думаю, частица Зевандера живёт в его крови. Но тело, испытывающее боль, не его. Обещаю тебе.
Горячие злые слёзы затуманили глаза.
— Я всю жизнь знала жестокость. Но ничто не сравнится с тем, как я смотрела на неё и слышала, как она наслаждается его болью. Утверждает, что любила его.
— Она чувствует не любовь, а упоение его непокорностью. Он без извинений бросал вызов её власти, разжигая одержимость. Потребность покорить его.
Меланта вздохнула.
— Но он никогда не подчинился. Умер, оставив её неудовлетворённой. Охота без добычи. Утрата. Не будь ты его парой, она могла бы чувствовать то же к тебе. Ты — эхо его непокорности.
— Почему предала её? Казалось, у вас весьма удобное соглашение.
Из неё вырвался горький вздох.
— Пока я полезна. Она должна меня убить.
Долгое молчание.
— Я помогла похитить принца Дорджана.
— Похитить? Зачем?
— То, что я сказала, правда. Умбравале падёт. Король Джерет владеет мортокруксом. Своего рода панацеей. Договор был такой: я передаю принца, а он отдаёт мортокрукс, который я искала почти всю жизнь.
— Он предал тебя, — выплюнула я.
— Следовало ожидать.
— Ты помогла мне, потому что знала: Зевандер пойдёт следом. Оставит принца без охраны.
Стиснув зубы, я сдержала слёзы, обжигавшие глаза. Представила, что было бы, останься он. Не приди за мной.
— И ради чего? Думала, это вылечит тебя? Избавит от необходимости пить кровь? Или эгоистично рассчитывала, что не станешь заражённой, когда Умбравале падёт?
— Нет. Не ради себя.
— Тогда зачем такой глупый поступок?
— Я…
Она замешкалась, словно ответ мог навлечь на неё ещё больше осуждения, чем прежние признания.
— Ради брата. Годами он искал способ оживить мёртвые вейны. Дать достаточно вивикантема всем аэтирийцам. Но сам от этого заболел. Телом и разумом.
Я открыла рот, собираясь возразить, но не нашла слов. Хотела ненавидеть её, но тогда в смерти Зевандера была виновата не меньше. Не вернись я в Мортасию — погибли бы отец и сестра. В любом случае, похоже, мне было суждено потерять любимого.
— И вот мы здесь, — мрачно сказала я. — Кажется, боги не благоволят ни одной.
— Похоже на то.
Вдали раздались голоса. Я посмотрела на пещеры.
Чарнелиты тоже повернули головы, услышав звук.
Меланта невесело рассмеялась.
— Не слышит моих страданий, вот и послала людей проверить.
— Они могут их убить? Чарнелитов?
Как нелепо: солдаты, идущие за нами, тревожили больше свирепых змеев.
— Чарнелиты невосприимчивы к некоторым видам магии крови. Но это любимые питомцы генерала. Она не хочет, чтобы их ранили. Думаю, послала тех, кому легче от них уклониться.
Шум стих. Один чарнелит скользнул ближе к пещере.
— Когда уйдут за ними, я исследую проход. Посмотрю, стоит ли пытаться.
Меланта неровно выдохнула и кивнула.
— Подозреваю, королева неспроста устроила там гнездо.
Вдали снова раздались крики и лязг металла. Оба самца метнулись в проходы. Едва скрылись, я посмотрела на маленький туннель за самкой, которая снова заняла прежнее место. Она смотрела на нас в ответ, словно тоже молча строила планы.
Осторожно разрезав руку ещё раз, я добавила свежую кровь к дуге вокруг Меланты и обновила засохшую кровь на её коже.
— Полагаю, если нападёт, пока тебя нет, всегда могу попробовать слизать кровь с собственной шеи.
Будь я способна шутить, могла бы рассмеяться над этой картиной. Но внимание оставалось на проходе и том, куда он ведёт.
— Я быстро.
— Не буду винить, если не вернёшься.
— Вернусь.