— Почти свободны. Продолжай, — подбодрила Ваэлора.
Стиснув зубы, дрожащими руками я продолжала поддевать накладку, загоняя ногу глубже. Глубже.
Меланта снова дёрнулась.
— Что-то коснулось меня! О боги, забудь проклятую дверь!
Я повернулась: один из жуков наклонился, протягивая усики к её ноге. Зарычав, подняла камень и швырнула в существо, попав в глаз.
Оно взвизгнуло и отступило.
Я снова занялась замком. Тянула рычаг. Сильнее. Сильнее.
Закричала от усилия. Руки дрожали. Последние два гвоздя с металлическим визгом вышли из дерева.
Тиканье усилилось. Жуки забегали в бешеной суете.
Накладка отлетела. Я распахнула дверь. В тёмный туннель хлынул свет. Меланта закричала.
Её тело потащило от меня.
Я развернулась и схватила мечущуюся руку. Один жук сомкнул жвалы вокруг её щиколотки. С силой, которой, как мне казалось, уже не осталось, я потянула её назад.
— Бей другой ногой!
Она лишь кричала.
По ноге потекла кровь. Жвалы, несомненно, впивались глубже. Влажный щёлкающий скрежет — так жвалы перепиливали кость. Меланта затряслась. Из горла рвался грубый гортанный звук, пока она отчаянно била свободной пяткой по жвале.
— По глазам! — закричала я, дрожащими руками борясь с его тягой.
Она отвела ногу для следующего удара. Второй жук подбежал к первому и вцепился в другую ногу.
— О боги, Маэвит! Пожалуйста, не отпускай! Умоляю!
От скрежета зубов боль прострелила виски. Я снова потянула. Третий жук, крупнее, переполз через первых двоих. Его жвалы впились в бедро. Брызнула кровь. От тошнотворного влажного скрежета хватка едва не ослабла, но я откинулась назад, тянула и кричала из глубины груди. Тело Меланты вырвалось, отбросив меня. Я подтянула её, отодвигаясь через дверь. Лишь выбравшись, поняла: левая нога оторвана у бедра, правая — у голени.
Кровь лилась из ран на шершавый пол.
Ещё один жук бросился за нами. Я снова потащила её назад и увидела, как он ударяется о дверную раму. Проём слишком узок для огромного панциря. Он зашипел, тянулся ногами, но лишь размазывал кровь по полу.
Меланта лежала на моих ногах, задыхаясь, бледная и дрожащая.
— Я… я не… не чувствую ног.
Сухо сглотнула.
— Я… ничего не чувствую.
Артерия перерезана.
Она истекала кровью в моих руках.
Глаза затуманили слёзы. Я смотрела на неё, держа за руку.
— М-м-мне холодно, Маэвит.
— Знаю. Скоро пройдёт.
Слова дрожали.
— Скоро станет тепло.
— С-с-скажи брату…
Веки затрепетали, лицо стало призрачно-белым.
— Что сказать? Кто твой брат? Назови его.
Она не отвечала. Я осторожно похлопала по щеке.
— Меланта, проснись. Назови его имя.
— Кадаврос, — ответил знакомый голос позади.
Звук прошёл по позвоночнику, словно зазубренные клинки.
Я медленно обернулась. В открытой двери за спиной стояла генерал Лойс, а за ней — капитан Дрефан, верный пёс у ног.
Сложив руки перед собой, она смотрела сверху вниз. В глазах блестела насмешливая жалость.
— Её брат — Кадаврос. А тебя, голубка, постигла самая несчастливая судьба.
Слабый свет факелов за ними освещал самодовольные лица.
На полу между нами я увидела панцири жуков. Слова, вырезанные в камне. Камеру, которую знала слишком хорошо, проведя здесь больше недели.
Я повернулась к двери, в которую колотились жуки, пытаясь проникнуть внутрь. Самое жестокое осознание ударило меня. Тело затряслось от ярости.
Сдвинув Меланту с коленей, я закричала, поднялась и бросилась к Лойс. Невидимая сила врезалась в горло. Из-за её спины вышел кровосвязыватель с протянутой ладонью. Глиф горел жестокой магией.
Лойс усмехнулась.
— Думаешь, такая умная, девочка. Ты лишь бессильная смертная.
Она посмотрела на Меланту, цокнула языком.
— Жаль. Я так хотела снова потрахаться с Зевандером сегодня ночью.
— Мне… всё равно… сколько потребуется. Буду бороться. Бороться… за жизнь. И я… услышу… твои крики, — процедила я сквозь давление на шее. — Ты… умрёшь… самой мучительной… смертью… какую можно представить!
Злобный смех запрокинул её голову.
— Говорит девчонка, которая сама себя заточила.
Она приблизилась. Руки горели от желания пронзить ей горло.
— Я не могу умереть. Не умру. А ты умрёшь. Вместе с новой подругой будете гнить в этой тюрьме, пока твоя жалкая смертная жизнь не погаснет, как задутая свеча.
Губа задрожала: я была готова сломаться, но не позволила её словам заставить меня признать мучительное поражение.
Не отводя глаз, она повернула голову.
— Капитан Дрефан, будьте так любезны, закуйте нашу смертную и оставьте маленький знак моей благодарности. Что-нибудь, на что я смогу смотреть, когда она испустит последний вздох, вспоминая день своей победы.
Она тихо рассмеялась. Сдерживаемый гнев во мне стал густым и кипящим.