— Слышал, некоторые испытывают крайнее возбуждение. Словно животное в течке.
Мне вспомнилась только такса госпожи Примсли, собравшая во время течки всех бездомных псов Мортасии.
— Сколько это длится?
Он поморщился и провёл рукой по лицу.
— Может, часы. Может, дни. Если бы у меня был лунный цикл, мы, наверное, вообще не покинули бы эту кровать.
— Дни?
— Соединение не для слабых.
Разинув рот, я попыталась представить, в каком состоянии окажусь после нескольких дней секса.
— А едят? Спят? Я потом вообще смогу ходить?
— Сделаю всё возможное, чтобы смогла, — сказал он и усмехнулся.
— А церемония, которую упоминал Лотар? Нам не придётся… скреплять связь перед зрителями?
Он снова приподнял бровь.
— Не хочешь?
Паника ударила в грудь.
— Совершенно нет.
Из него вырвался гораздо более тёмный смешок.
— Я шучу. Церемония Соединения — лишь формальность.
— Как свадьба?
— Да. Очень похожа на свадьбу смертных.
Я медленно кивнула.
— Значит, церемония после самой связи? Как десерт перед ужином?
— Да. Было бы довольно унизительно, если бы связь не возникла.
— А некоторые остаются вместе, даже когда она не удалась?
Продолжая расспрашивать, я не отрывала взгляда от кинжала, который он свободно держал.
Он прочистил горло. Веселье исчезало из глаз.
— Да. Мои родители. Иногда связь можно создать принудительно.
— Как?
— Мужчину можно заставить выделить эссенцию Соединения, если он ещё не встретил настоящую пару. Насколько понимаю, для этого нужно немало усилий.
Мой взгляд скользнул к его огромной мужской плоти. Я успела представить свою смехотворную попытку что-нибудь из неё получить.
— Эссенция Соединения. Она выделяется при скреплении связи?
— Да.
— Когда ты выделяешь её… больно?
Губы растянулись в лукавой улыбке.
— Нет, А’мишла. Говорят, в мире нет ничего приятнее.
По бёдрам пробежало покалывание.
Он отодвинул волосы с плеча и поцеловал изгиб шеи.
— Но если ты действительно не готова, я подожду.
— Я готова. Просто… не совсем к удару в сердце. Другого способа нет?
Когда он покачал головой, крошечное зерно надежды увяло.
— Однажды ты говорил об обмене кровью.
— После удара.
— Конечно. Какая я глупая. Что за удар кинжалом без большого количества крови?
Я снова нахмурилась, глядя на клинок.
— Я этого хочу. Хочу тебя. На вечность. Если другого способа нет, тогда… давай.
— Ты уверена?
— Нет.
Я поморщилась, покачала головой.
— Да.
Заставив себя улыбнуться, кивнула.
— Уверена.
Он глубоко вдохнул, вновь привлекая внимание к шрамам на груди. Следы неудачных попыток словно обжигали глаза.
— Ты будешь толкать клинок, пока не услышишь треск.
Желудок перевернулся.
— Скажи, что шутишь.
— Больно будет всего секунду. Внутри выделится вещество, вызывающее онемение. А потом… эссенция. Тогда мы скрепим связь.
Я долго и дрожа вдохнула. Когда выдохнула, он поднял брови. Я кивнула.
Зевандер установил клинок, накрыв мою руку своей. Я сжала рукоять; он зажмурился. Три раза резко выдохнул.
— Сейчас.
Стиснув зубы, я вонзила кинжал ему в грудь. Он поморщился; сквозь зубы едва прорвался рык.
— Блядь!
Он пошатнулся и опёрся на край кровати. Кинжал, всё ещё торчавший из груди, выскользнул из моих пальцев.
Ужас осел в желудке.
— Ты в порядке? Можешь дышать? Я что-то сделала не так?
Его рука упала к боку.
— Нет, — прохрипел он.
— Нет, не можешь дышать?
— Нет… ты не… ошиблась. Не могла бы… вытащить… клинок?
— О! О, боги.
Я схватила рукоять и выдернула кинжал. Удивительно: он вышел чистым, без единой капли крови. Голова закружилась. Я подняла его, глядя на блестящую сталь.
— Мне нехорошо.
— Я в порядке. Ты всё… сделала правильно. Боль уже… уходит.
Я бросила кинжал на тумбочку, не желая больше иметь с ним ничего общего. Повернулась к Зевандеру: веки потяжелели, словно он опьянел. Уголок губ приподнялся.
— Зевандер?
Тело покачивалось. Он медленно моргал.
Я осторожно обхватила его лицо, удержала и приподняла одно веко. Ахнула: зрачок огромный.
Он повернулся к ладони, взял её обеими руками и вдохнул. В горле завибрировало низкое урчание.
— Хочу, чтобы ты меня касалась, — хрипло сказал он, прижимая мою ладонь к груди. От прикосновения мышцы напряглись.
Он обхватил моё лицо и завладел губами голодным поцелуем. В страстном тумане я едва замечала наши беспорядочные движения, пока он не направил мою руку внутрь расстёгнутых брюк.
— Везде, — сказал у моих губ.
Твёрдая эрекция наполнила ладонь.
Одно долгое неторопливое движение по штангам — и мне захотелось почувствовать их внутри. Я высвободила головку и размазала большим пальцем выступившую жидкость.