«Зевандер, похоже, ты доказал, что я ошибался. До звёзд всё-таки можно дотянуться. Держись за то, что у тебя есть, и отпусти сожаления. Увидимся в небе. Твой брат Бранимир».
Зевандер согнулся, обхватив голову.
Я обняла его, чувствуя дрожь.
— Он любил тебя, Зевандер. Перестань наказывать себя этой виной.
— Я его бросил, — сказал он голосом, сдавленным горем.
— Нет. Ты защищал его и Рикайю. Даже когда сам не всегда чувствовал себя в безопасности.
— А тебя?
Он поднял голову; губы скривились в оскале.
— Я защитил тебя? Ты чуть не сгорела, потому что я не смог удержаться. Я был таким грёбаным эгоистом, что пометил тебя своей.
— А в другой жизни, при других обстоятельствах я всё равно сгорела.
Я подложила ладонь под челюсть, поднимая его лицо к своему. Сердце сжималось от трещин в привычной стальной защите.
— Скажи: если бы тебе дали возможность поступить иначе, ты бы ею воспользовался?
Печаль в глазах потемнела, словно вопрос пробудил его зловещую половину.
— Нет.
Он обхватил мой затылок, не отрывая взгляда от губ.
— Если бы у меня было бесчисленное множество шансов, я выбрал бы тебя. Каждый раз. Независимо от последствий.
Его губы завладели моими в поцелуе, таком же бескомпромиссном, как слова.
— Тираны. Чудовища. Боги. Я с самим адом сразился бы ради тебя, лунная ведьма. И улыбался бы, блядь, когда небеса решили бы меня наказать.
Я обвила его руками. Он сел, притянув меня на колени.
— Тогда незачем себя мучить. Нам суждено быть вместе.
— Всегда.
Он наклонился за новым поцелуем, но я остановила его пальцем у губ.
— Судьба брата — не твой груз, Зевандер.
Тревога не уходила с лица. Я убрала палец и сама поцеловала его. Губы поглотили мои — и любой спор, который он мог бы начать. Пальцы держали требовательно, до боли. Наконец он отстранился и прижался лбом к моему лбу.
— Он, должно быть, знал, что умрёт.
— У него было видение.
Зевандер поморщился и обнял меня крепче.
Я провела пальцем от линии волос к уху, поцеловала его в лоб.
— Он был среди тех, кого любил, и обрёл покой в смерти.
Складка на лбу ослабла. Мучительный взгляд встретился с моим.
— Я благодарен тебе за то, что ты была с ним.
Он поднялся, разместив мои ноги по обе стороны бёдер.
— И благодарен за то, что ты со мной сейчас.
Прижимаясь губами к моим, он перенёс меня через комнату и бережно уложил на матрас. Затем выбрал кинжал среди оружия на столе и вернулся.
Во время близости я больше не боялась вида кинжала. Но когда Зевандер снял тунику, опустился у кровати и вложил рукоять мне в ладонь, я нахмурилась.
— Что ты делаешь?
— Я уже обеззаразил его. Заточил клинок. Готов сделать тебя своей.
Кровь застучала в ушах, по груди распространился колючий холод.
— Ты просишь ударить тебя в сердце.
Покачав головой, я вернула ему кинжал.
— Я… не могу.
Внимание привлекли шрамы на груди. Словно почувствовав мои вопросы, он посмотрел туда, потом обратно.
— Лойс пыталась создать связь.
— Их так много.
Я провела пальцами по одному. От глубины шрама перевернулся желудок.
— Она пыталась много раз.
От одной мысли меня захлестнула ярость. Стой эта дрянь рядом, я без колебаний отплатила бы ей таким же безжалостным ударом клинка.
Наверное, гнев был написан на моём лице: его губы тронула слабая улыбка.
— Это было много лет назад. Задолго до твоего рождения.
Он поднял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони.
— Моё сердце ждало тебя веками. Ждало этого мгновения.
— Зевандер, а если я…
Не смогла сказать. От самой мысли ком полез к горлу.
— Не сделаешь. Я покажу, куда.
— Нужно ударить в определённое место?
— Да. В сердце каждого мансера есть клапан. Разрежешь его — активируется гормон Соединения.
Я снова посмотрела на шрамы, собравшиеся в одном участке груди.
— И Лойс делала это с тобой?
— Ни разу не сработало. Но в попытках она почти обескровила меня.
— А если у меня не сработает? Что делать, если ты истечёшь кровью?
— Лунная ведьма, сработает.
Он обхватил моё лицо и провёл большим пальцем по щеке.
— С того дня, как впервые увидел тебя, я знал: ты моя пара.
Я прикусила нижнюю губу. Худший исход мелькал в воображении ужасной кровавой картиной.
— Но мы устали. Может, стоит подождать.
— Я сказал: ждал тебя веками. Больше ни минуты не выдержу.
Он накрыл мою руку своей.
— Доверишься мне?
Я с трудом сглотнула.
— Я тебе доверяю.
Подняв наши руки к сердцу, он установил клинок посреди шрамов.
— В зависимости от силы гормона это может вызвать довольно сильные эффекты.
Я не знала, что уже хмурюсь, пока не попыталась нахмуриться сильнее.
— Какие эффекты?
Он опустил клинок и вздохнул.