С полуприкрытыми глазами она посмотрела вниз, слабо улыбаясь. Так, блядь, прекрасна, что в груди пульсировала боль.
Мягкое тепло охватило член, когда он вошёл. Он обхватил её лицо ладонями и смотрел на неё снизу вверх. Воплощённая богиня.
Его лунная ведьма.
Возможно, голос никогда не умолкнет навсегда. Но в одном Зевандер был уверен.
Любовь громче. Сильнее.
Несокрушима.
* * *
Уперев колено в подоконник, Зевандер смотрел в бесконечную тьму. Искал движение на вершине холма, где слабый лунный свет освещал край мира. Дальше представлялся хаос.
Хаос, который помог посеять.
Даже раскаяния не чувствовал. Дай выбор заново — каждый раз выбрал бы безопасность Маэвит. Сожалел лишь о том, что Лойс ждала по другую сторону её перехода в Аэтирию.
Он посмотрел на руки, желая чувствовать, как жизнь медленно покидает эту дрянь.
Стон заставил обернуться. Маэвит крепко сжимала простыни, стиснула зубы и дрожала, несомненно в кошмаре.
— Нет, — пробормотала она. — Не причиняй ему боль.
Он поморщился. Стыд снова грыз. Не удивляло, что Лойс хранила памятки о пытках. Но использование их против Маэвит распаляло гнев.
Пересёк комнату и лёг рядом.
— Я здесь, — прошептал, обнимая.
Её ногти впились в кожу.
— Нет! — крикнула она.
Он обнял крепче. Тело дрожало испуганной птицей.
— Тс-с-с.
Он гладил волосы и целовал макушку.
Дрожь постепенно утихла. Она долго выдохнула и задышала ровнее.
Прислонив затылок к изголовью, Зевандер заметил Райвокса. Огромный глаз заглядывал внутрь, двигаясь с тревогой. Когда Маэвит снова тихо засопела, он распутал объятия и вышел на балкон в холодную ночь.
Корвугоны устроились на балконах. Райвокс выбрал тот, что соединялся со старой комнатой матери. Конечно, ближе к их спальне.
Сначала Зевандер молчал, потом взглянул на любопытного засранца.
— Так и не поблагодарил. За спасение жизни.
Слова ворчливо выходили, как горькие куски свернувшегося молока.
— Был уверен, больше не увижу её. Уже примирился с богами. Потом появился ты.
При воспоминании нахлынул адреналин. Поворотная минута, когда отчаяние стало надеждой. Он согнул пальцы, глубоко вдохнул и покачал головой.
— Наверное, свихнулся, раз разговариваю с проклятой птицей.
Повернувшись к комнате, почувствовал толчок. Райвокс вытянулся через балконы и ткнул клювом в плечо. С полуулыбкой Зевандер провёл ладонью по морде.
— Да, наверное, ты ничего. Для придурка.
Райвокс фыркнул горячим паром и толкнул сильнее. Зевандер споткнулся.
Он недовольно заворчал, отвернулся и заметил кого-то у ворот.
Корвугон, похоже, тоже увидел и взлетел туда.
Вдали фигура развернулась, словно собираясь бежать, но огромная птица спикировала и схватила пастью. Повернула к замку. Перед самым зданием Райвокс сбросил человека на лужайку прямо под балконом Зевандера.
Нарушитель оказался виден прекрасно.
— Казимир, — прорычал он.
* * *
Зевандер стоял напротив старого друга. Взгляды сцепились.
— Думал, ты мёртв, — насторожённо сказал Казимир.
Не получив ответа, покачал головой.
— Ты упал в пропасть. Я видел.
Зевандер молча искал признаки заражения. Чёрные вены. Чёрные глаза. Не знай он правды, решил бы: Казимир здоров, лишь немного истощён, с впалыми щеками и тёмными кругами.
Казимир тихо рассмеялся и потёр затылок.
— Возможно, умер я, а это чистилище. Твой гнев и суд вполне заслужены. Тогда приступим.
Развёл руки.
— Запри в подземелье.
— Внутрь не пущу.
— Здесь холодно, — огрызнулся Казимир.
Враждебность стала первым признаком неладного.
Зевандер поднял ладонь, окружая его огненным кругом.
— Прости.
В глазах Казимира дрожали слёзы, пока он ходил внутри пламени.
— Пытался защитить её. Вернулся за ней.
Маэвит. Должно быть, думал, что она погибла у Лойс.
Зевандер решил не говорить правду. Не знал, за чем пришёл Казимир. Только что у ублюдка стальные яйца, раз показался здесь.
— Вернулся за ней. Во дворец?
— Да. Видел, полагаю, твою работу над генералом Лойс.
— Жива?
— Если так можно назвать. По сути, торс.
Челюсть Зевандера сдвинулась. Он насладился бы подтверждением мук, если бы не вопрос.
— Ты проявил милосердие? — процедил он.
— Оставил чарнелитам на корм.
Зевандер провёл языком по зубам. Не мог отделаться от ощущения, что Казимир то становился знакомым, то чужим. Сейчас голос друга — потом что-то другое. Наверное, так Маэвит чувствовала себя с Алейсеей. Поэтому терзалась. Но Зевандер не собирался колебаться, если придётся убить друга. Одна ошибка — с радостью загнал бы клинок в горло.
— И прошёл весь путь, считая меня мёртвым. Зачем вернулся в Эйдолон?
Казимир развёл руки и покачал головой.
— Точно не знаю. Чувствовал, что должен вернуться.
— Не сомневаюсь.