К его возвращению Маэвит уснула. Он поставил поднос, стараясь не звякнуть посудой, и разделся. Медленно, осторожно забрался за ней в постель и притянул. Нуждался в тепле и мягкости, чтобы успокоить мечущиеся мысли.
Она шевельнулась, повернулась и открыла глаза. Улыбка соблазняла поцеловать.
— Пришёл за новым удовольствием?
— Ты измотана. Спи.
— После смерти высплюсь.
Зевандер застонал.
— Как Рикайя говоришь.
Она усмехнулась, пальцы скользнули по груди, словно заклинание желаний.
— Или она как я.
— Страшная мысль.
Он наклонился и поцеловал.
— Принёс еду.
— Как мило, что кормишь меня.
Её язык прошёлся по его соску. Его мышцы сократились, тело пробудилось.
Без всякого побуждения она забралась сверху, сев так, что колени едва касались матраса.
Полная грудь сходилась к узкой талии. Он водил ладонями по изгибам, пока её обнажённая плоть скользила по его животу. Он дёрнулся. Всё тело напряглось. Желание снова обладать ею заставляло впиваться пальцами в ягодицы.
Бледная кожа почти светилась в темноте, манила призрачным соблазном, которому невозможно противиться. Зубы богов, как прекрасна. Тёмная фантазия во плоти. К его полному восторгу, она провела самым кончиком металлического ногтя по его груди так нежно, что следа не осталось.
Мышцы содрогнулись, когда представил когти в коже. Зевандер стиснул зубы. Желание погрузиться в неё грызло выдержку. Он направлял бёдра маленькими кругами, размазывая её влагу по своему животу, облизывал губы, отчаянно жаждая вкуса.
— Возьмись за изголовье, лунная ведьма.
Неприкрытый, мучительный голод сделал голос грубее. Пробуждённые ею желания снова испытывали его.
Она сдвинулась к подушкам, он спустился ниже, устроив лицо между бёдер. Обхватил ягодицы, направляя вниз, поднял голову и провёл носом по маленькому участку кудрей. Пьянея от аппетитного запаха, впился пальцами, язык горел от жажды.
Бёдра напряглись вокруг него. Она издала маленький мяукающий звук, усилив аппетит. Он провёл языком по мягким складкам, собирая восхитительный нектар. Цитрус и сладкая ваниль поглотили чувства. Зевандер прижал её к лицу, всасывая плоть. Кончик языка коснулся чувствительного бугорка. Она дёрнулась, заставив улыбнуться. Он держал крепче, выводя лёгкие круги и двигая языком.
Пальцы вцепились в волосы, царапая голову. Бёдра вращались, качались на лице; чувственные стоны звучали вокруг.
Её наслаждение заставляло его стонать у кожи, смакуя каждую каплю.
«Хорошо я тебя научила», — прозвучал голос Лойс у уха.
Зевандер вздрогнул, впиваясь в полные ягодицы Маэвит.
«Твоё умение есть киску превосходит лишь твой член».
Блядь. Он вдохнул, зажмурившись. Убирайся из моей грёбаной головы.
— Зевандер? — выдохнула замершая Маэвит. — Всё хорошо?
Он ослабил хватку, тяжело выдохнул, затем снова притянул к лицу, проводя языком по клитору.
«Она никогда не оценит твою жажду боли, любовь моя».
Призрачные пальцы прошлись по коже, напрягая мышцы.
«Только я дам нужное».
Он сосредоточился на запахе Маэвит. Восхитительный цитрус наполнял лёгкие с каждым вдохом.
«Не игнорируй».
Клинок резко пронзил пах. Зевандер вскрикнул, вжимаясь лицом в мокрую плоть. Мышцы дрожали от желания укусить.
«Ты ничто. Грязь. Никчёмность. Раб, выведенный только для траха».
Он потянулся, нащупывая клинок. Не нашёл. Холодная паника осела в груди. Перед глазами вспыхнуло серебро: Маэвит взялась за изголовье рукой в перчатке.
Он толкнул её бёдра назад. Движения были лихорадочными. Отчаянными.
Она нахмурилась. Сквозь опьянение проступило недоумение.
— Повернись, — прохрипел он сквозь разрывающий член ожог.
Боль не настоящая. Он знал. И всё равно чувствовал.
Она без вопросов подчинилась. Её ягодицы оказались перед его лицом, а руки упёрлись в его живот.
«Тебе нравились мои пытки. Иначе зачем давал мне семя?»
Он обхватил ягодицы, смочил язык. Медленными нетерпеливыми кругами облизал вход, собирая влагу, и проник языком.
Пах залила расплавленная лава. Боль была так сильна, что мышцы свело.
Маэвит дёрнулась под его ладонью и мучительно застонала. Её ногти пронзили его кожу, и горячая, обжигающая боль полоснула по его животу, разметав все мысли.
Тело содрогнулось. Прежний ожог исчез, растаяв чистым наслаждением: оставленная ею рана заглушила голос. Накрыло эйфорическое спокойствие. Он притянул ближе, двигая языком с неистовством. Пробовал. Смаковал.
Её пальцы впились в его мышцы, и боль от ногтей прорвалась сквозь его сосредоточенность. Зевандер стонал у плоти.
Бёдра дрожали в руках. Она тяжело дышала, извивалась, царапала. Закричала. Звук её оргазма лился в его сознание, словно летний дождь, смывающий засуху.
Зевандер улыбнулся и ослабил хватку, позволив ей опуститься рядом. Облизнул губы, посмотрел вниз. Кровь на животе лишь усилила желание оказаться внутри. Дёрнув за руку, притянул её сверху, прежде чем успела увидеть кровь. Если бы знала, что это значит. Как заглушает шум.