Долион слышал истории — вымышленные или правдивые, — в которых подношение спасало морякам жизнь. Потому они часто и брали с собой что-нибудь ценное: монеты или драгоценности. Те, кому везло меньше, прятали в одежде свистки и другие безделушки. Всё это считалось скорее суеверием.
Он торопливо потянулся к семейной реликвии, которую большую часть жизни носил на плече, но вспомнил, что несколько недель назад отдал её Зевандеру в знак доверия.
Проклятье!
— Рикайя, твоя реликвия…
— Что с ней?
Её голова едва держалась над водой. Девушка, казалось, слабела.
— Предложи её предводительнице.
Рикайя нахмурилась и презрительно скривила губу.
— Я не отдам кольцо матери этой злобной пизде. Пусть лучше попробует сожрать меня живьём.
Она подняла клинок повыше. Сиренийка склонила голову, и в её глазах блеснуло что-то похожее на странное восхищение. Прежде чем Рикайя успела хотя бы замахнуться, морская матриарх скользнула сквозь воду и вынырнула у неё за спиной. Издав щёлкающий звук — предупреждение, — она уткнулась носом в волосы девушки и втянула её запах.
Рикайя застыла и стиснула челюсти.
— Только попробуй что-нибудь…
Подплыли ещё две сиренийки, возможно ближайшие помощницы предводительницы.
— Рикайя, ради богов, если мы ей ничего не предложим, она даст знак, и они начнут нас рвать, — настойчиво произнёс Долион. — Дар от тебя будет значить больше, ведь ты ранила одну из её сородичей.
Взгляд матриарха метнулся к Долиону. Губы обнажили острые зубы, способные с лёгкостью разорвать его плоть.
Рикайя с трудом сглотнула.
— Ладно. Ладно!
Не выпуская клинка, она потянула кольцо. Поначалу оно не поддавалось: должно быть, пальцы распухли от холода. Наконец украшение соскользнуло.
— Хочешь? Лови, рыбья морда.
Она бросила кольцо в воду, и сиренийка молнией метнулась следом.
Торрин усмехнулся. В спокойной воде ему уже не приходилось так отчаянно бороться.
— Вот это моя девочка.
— Уверена, эта глупая выходка её разозлила.
Аллора сердито посмотрела на Рикайю.
— Тебе обязательно всегда быть такой упрямой?
— Да. Я только что отдала последнюю оставшуюся мне вещь матери. Кольцо, которое однажды должна была передать своей дочери. Я тоже немного зла, благодарю за заботу!
Сиренийка поднялась из глубины и снова подплыла к Рикайе, держа кольцо на виду.
— Конечно же, она его нашла, — пробормотала та.
— Nyi’gutzfuma yezi, — произнесла сиренийка, обращаясь к Рикайе.
Для остальных это была лишь череда водянистых щелчков и странных звуков, но Долион изучал их язык как дополнительный предмет в Доме мудрецов. Оглядываясь назад, он подумал, что тот лунный отрезок учёбы, возможно, был важнейшим в его жизни. Зажав кольцо в ладони, сиренийка поднесла его к голове Рикайи.
— Что это значит?
Рикайя нахмурилась и отмахнулась от её руки.
— Не трогай меня.
— Она просит тебя вместо реликвии.
Рикайя усмехнулась, но смех тут же оборвался кашлем.
— Что? Меня? На ужин?
— Нет.
Долион прочистил горло.
— В одну из её… стай.
— Что за стая?
— Довольно большая группа, с которой она регулярно спаривается.
Рикайя расхохоталась, раскрыв рот.
— Она хочет меня трахнуть?
Девушка потянулась к руке сиренийки. На мгновение жест показался почти нежным. Затем Рикайя прижала сжатый кулак матриарха к её обнажённой груди.
— Оставь себе кольцо.
Не обращая на неё внимания, сиренийка издала гортанное мурлыканье. Её рука скользнула под воду. Вспыхнул бледно-голубой свет, осветив ладонь, прижатую к животу Рикайи.
— Прекрати! — сказала девушка, снова пытаясь оттолкнуть её. — Это… странное ощущение.
Сиренийка низко зарычала и посмотрела на Торрина.
— Nglut za’ruhjte hotzua?
Кто это сделал?
Матриарх оскалилась и резко кивнула в сторону Торрина, угрожающе зашипев и защёлкав языком.
— Ent’chyawe leu’kho ruvunbu sutj uza’lo?
Это ты принёс гниль в её утробу?
Она ткнула длинными перепончатыми пальцами ему в грудь так сильно, что Торрина отбросило назад.
— Эй! Не трогай его! — прорычала Рикайя, плеснув водой предводительнице в лицо.
Ту это, казалось, не смутило: она снова уставилась на Торрина.
Долион подался к матриарху, качая головой.
— Nyi ent’chyate hotzu.
Он этого не делал.
— Kabunyé hotzi.
Это сделали с ней другие.
Долион указал на свои волосы.
— Se’byo gaua.
Златоволосые.
Матриарх резко отвела взгляд. Брови сошлись от гнева, а глаза затуманились слезами. В конце концов, для сиренийцев не было ничего священнее женской утробы.
Жизнь. Плодородие. Продолжение рода.