— Я знаю, Гейдж. Я вижу это в твоих глазах — боль, которую ты несешь. Тебе не нужно прятать ее от меня. Мы пройдем через это вместе, как и в прошлый раз. Я здесь.
Я привлекаю ее к себе, крепко прижимая к груди.
— Я люблю тебя, Але. Сильнее, чем можно выразить словами. И мне так жаль, что я пропустил столько времени с Зои и твою беременность.
Она качает головой, отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Тебе не за что извиняться, Гейдж. Ты выполнял свой долг, защищал нашу страну и людей, которых мы любим. Этим нужно гордиться, а не стыдиться.
Я киваю, чувствуя, как в горле встает ком.
— Я не смог защитить всех. Райдер... он заслуживал лучшего, чем уйти вот так, посреди ебаной засады. Знаешь, это прокручивается у меня в голове снова и снова, как старая кинопленка. Я до сих пор слышу взрывы и свист пуль в ушах. Я пытаюсь остановить каждую секунду, досконально проанализировать всё, что сделал и сказал. Пытаюсь примириться с мыслью, что я всё сделал правильно, и как бы я ни поступил, он бы всё равно погиб.
— Не терзай себя так, cariño. Ты сделал всё, что мог, и смог отправить его домой.
— Но это должен был быть я! Я командир группы. — Я резко втягиваю воздух. — Я должен был умереть. Не он.
На глаза Але наворачиваются слезы; она тянется, обхватывает мое лицо ладонями, берет мою руку и кладет ее туда, где шевелится наш малыш.
— Я знаю, Гейдж. И мне так жаль, что ты понес такую утрату. Но Райдер хотел бы, чтобы ты двигался дальше, жил полной жизнью и чтил его память. Он бы не хотел, чтобы ты тонул в чувстве вины.
Ее слова находят глубокий отклик во мне, затрагивая что-то фундаментальное в моей душе. Она права. Райдер хотел бы, чтобы я находил радость в жизни, ценил время, проведенное с семьей, и чтил его жертву, живя с целью и любовью.
Я делаю глубокий вдох.
— Ты права, Але. Я не могу изменить то, что случилось, но могу сделать так, чтобы смерть Райдера не была напрасной. Я буду чтить его память тем, что стану лучшим чертовым отцом и мужем, каким только смогу.
Але улыбается, ее глаза блестят от невыплаканных слез.
— Это всё, о чем мы все можем просить, Гейдж.
ПОЗЖЕ ТОЙ НОЧЬЮ, когда Зои уложена в кровать, а Але отдыхает на диване, я сижу на качелях на заднем дворе с бутылкой пива в руке. Ночь тихая, звезды над головой — резкий контраст с тем хаосом, который я оставил позади. Я делаю глоток, и горькая жидкость стекает по горлу.
Мои мысли возвращаются к тому дню, к засаде и перестрелке, унесшей жизнь Райдера. Я до сих пор вижу его лицо, шок и боль, когда он падал, то, как Итан держал его на руках, осознание в его глазах, что лучшего друга больше нет.
Я делаю еще глоток, но пиво почти не притупляет боль в груди. Вина грызет меня — постоянная спутница с того самого дня. Как командир группы, я должен был сделать больше, должен был предвидеть засаду; я должен был защитить Райдера и остальных от жестокости войны.
Тихий шаг позади и вставшие дыбом волоски на затылке дают мне понять, что Але со мной. Она садится рядом, ее рука находит мою в темноте.
— Пойдем в постель, — тихо говорит она. — Ты сделал всё, что мог. Райдер знал, на что идет, и он служил плечом к плечу с тобой.
Я киваю, но эти слова почти не облегчают боль в груди.
— Я просто постоянно думаю о нем, о жизни, которой у него никогда не будет, о семье, которую он никогда не узнает. Это несправедливо, Але. Всё это несправедливо.
Она сжимает мою руку, ее голос звучит ровно и уверенно.
— Ты прав, это несправедливо. Война никогда не бывает справедливой.
Я делаю глубокий вдох, позволяя эмоциям улечься.
— Ты права, малышка. Пойдем в постель. — Я ухмыляюсь и подношу ее руку к губам. — Я слишком долго был вдали от киски моей жены, мне нужно наверстать упущенное.
Я встаю, увлекая Але за собой; ее тело прижимается к моему, пока я веду ее в дом. В доме тихо, но из радионяни доносится слабое шуршание генератора белого шума в комнате Зои. Я веду ее в нашу спальню и толкаю дверь ногой, чтобы закрыть.
Але поворачивается ко мне, в ее глазах отражается мягкий лунный свет, льющийся из окна. Она красивее, чем когда-либо; беременность придает ей такое сияние, что у меня перехватывает дыхание. Я тянусь к ней, обхватываю ее лицо, мои большие пальцы нежно поглаживают ее щеки. Она льнет к моим рукам, не отрывая взгляда от моего лица.
— Я так по тебе скучала, — шепчу она.
— Я тоже по тебе скучал, красавица, — отвечаю я сдавленным голосом. — Больше, чем ты можешь представить.
Я наклоняюсь, захватывая ее губы, и она тает в моих объятиях, обвивая руками мою шею и отвечая на поцелуй с такой же страстью. Наши языки танцуют, исследуют, возвращая то, что было потеряно за время моей командировки. Я чувствую вкус соли от ее слез и понимаю, что тоже плачу. В этом моменте есть всё — облегчение, любовь и желание, слившиеся воедино.