Песня заканчивается, Гейдж берет меня за руку и уводит с танцпола с озорным блеском в глазах.
— Пойдем со мной, — говорит он низким и манящим голосом. — Я хочу тебе кое-что показать.
Заинтригованная, я иду за ним; он лавирует сквозь толпу, крепко сжимая мою руку. Он выводит меня на балкон — тот самый, где мы стояли раньше, — но на этот раз не останавливается. Он продолжает идти по узкой дорожке, обрамленной пышной зеленью и мерцающими гирляндами, пока мы не доходим до уединенной ниши, скрытой от посторонних глаз.
Гейдж поворачивается ко мне; его глаза потемнели от желания.
— Я весь вечер хотел это сделать, — рычит он, привлекая меня к себе. Его губы захватывают мои в страстном, голодном поцелуе, и я таю в его объятиях; мое тело мгновенно отзывается на его прикосновения.
Его руки блуждают по моему телу, очерчивая изгибы бедер, ягодиц и моего округлившегося живота. Он прерывает поцелуй и тяжело дышит, глядя на меня сверху вниз глазами, полными любви и похоти.
— Ты такая, блядь, красивая, Але. Беременная и сияющая, у меня от тебя дух захватывает.
Я улыбаюсь, мои щеки вспыхивают от удовольствия.
— А ты тот еще обольститель.
Гейдж издает тихий, сексуальный смешок, от которого я рефлекторно сжимаю бедра.
— Я серьезно, Але. Ты чертовски сногсшибательна, и я хочу тебя так сильно, что даже больно.
С этими словами он разворачивает меня лицом к саду внизу. Моя спина прижата к его груди. Я чувствую, как его твердый член упирается мне в задницу, слышу звук расстегивающейся молнии и не могу сдержать стон, срывающийся с губ. Он задирает подол моего платья сзади, отодвигает стринги в сторону и слегка наклоняет меня вперед, чтобы протолкнуться в мою уже влажную киску.
— Тш-ш, малышка. Ты же не хочешь, чтобы все узнали, какая ты грязная маленькая шлюха, раз позволяешь мне трахать тебя до потери рассудка, когда вокруг полно людей.
Гейдж обхватывает небольшую округлость моего живота, пока вколачивается в меня. Я сдерживаю стоны, глядя вдаль с балкона.
— Блядь, блядь, блядь, — тяжело дышу я, пытаясь сдержать поскуливания, срывающиеся с губ. Он перехватывает меня за талию поудобнее и начинает трахать жестче и быстрее. — О Боже. Как же хорошо. Не останавливайся.
— Чем громче ты стонешь, тем жестче я тебя трахаю, красавица. — Губы Гейджа снова находят мои; его поцелуй настойчивый и требовательный.
Гейдж стонет — глубоким, первобытным звуком, от которого по моей спине пробегают мурашки удовольствия.
— Блядь, Але. Как же охуенно. Так чертовски идеально, я никогда не перестану кайфовать от того, как хорошо твоя пизда принимает меня.
Он тянется рукой между нами, отодвигает ткань моих трусиков и начинает тереть мой клитор в такт своим толчкам — именно так, как нужно, чтобы у меня перед глазами вспыхнули искры.
— Гейдж, — стону я; моя голова откидывается ему на плечо, и я полностью отдаюсь ощущениям, пульсирующим в моем теле. — Да, прямо там.
Он издает тихий смешок, вибрирующий на моей коже.
— Моей похотливой маленькой жене нравится, когда в ее пизду по самые яйца всаживают член мужа на очень важном, — он посасывает кожу на сгибе моей шеи и плеча, — очень особенном празднике для Корпуса? Там, где кто-нибудь может выйти сюда и увидеть, как ее трахают, как шлюху?
— Sí, — вскрикиваю я, и его толчки становятся более напористыми. — Пусть все знают, что я твоя. — Я чувствую, как нарастает оргазм — тугая спираль удовольствия в животе, готовая вот-вот взорваться. — Гейдж, — выдыхаю я, впиваясь ногтями в его плечи. — Я близко. Так близко.
Он убирает пальцы от моего клитора, и я протестующе скулю, но он затыкает меня поцелуем, его язык проникает мне в рот, пробуя меня на вкус, заявляя на меня права.
— Поверь мне, красавица, сегодня здесь нет ни одного мужчины, который бы не знал, что ты моя.
Мы оба стонем; этот звук — симфония наслаждения и разрядки. Гейдж двигается неистово, его бедра бьются о мою задницу, его тело берет мое с такой страстью, что я задыхаюсь и хочу еще.
Я хватаюсь за перила балкона, держась за них как за спасательный круг, пока он вколачивается в меня; каждый толчок посылает по моим венам ударные волны удовольствия. Я чувствую, как оргазм снова нарастает, натягиваясь струной, готовой вот-вот лопнуть.
— Гейдж, — судорожно вздыхаю я, мое тело напрягается, пока я взбираюсь всё выше и выше.
— Я сейчас кончу. Я больше не могу сдерживаться.
Он ухмыляется — порочной ухмылкой, от которой у меня замирает сердце.
— Eso es, cariño. Dámelo. [прим. ред.: Вот и всё, дорогая. Отдай мне это.]
С этими словами я сдаюсь удовольствию; мое тело содрогается, когда волна за волной на меня накатывает экстаз. Я вскрикиваю, мой голос эхом разносится в ночи, и Гейдж накрывает мои губы страстным поцелуем, проглатывая мои крики наслаждения.