Бал Корпуса морской пехоты в самом разгаре, и грандиозный бальный зал отеля превратился в сине-золотое море. Гул разговоров, звон бокалов и мелодичные звуки живого оркестра наполняют воздух. Я стою на балконе, наслаждаясь моментом уединения, мягко положив руку на свой сильно округлившийся живот. На двадцать восьмой неделе наш малыш с каждым днем становится всё сильнее, и я чувствую жизнь внутри себя — постоянный источник чуда и радости.
Гейдж сегодня вечером тише обычного, его мысли явно витают где-то далеко. Я знаю, что он тяжело переживает потерю Райдера, его гложет вина выжившего. Я видела это в его глазах — те муки и вину, которые он взвалил на себя. Мне хочется помочь ему, облегчить его боль, но я знаю, что иногда ему просто нужно справиться с этим самостоятельно.
На балконе прохладно и тихо, это желанная передышка от шумного хаоса внутри. Я делаю глубокий вдох, наполняя легкие ночным воздухом, и чувствую глубокую гордость. Мой муж — морпех, лидер среди мужчин, и сегодня вечером ему отдают почести за его службу и жертвы. Как бы мне хотелось, чтобы он мог увидеть себя моими глазами, понять ту силу и мужество, которые я вижу в нем каждый день.
Стоя там, погруженная в свои мысли, я чувствую чье-то присутствие позади. Сильные руки обвивают мою талию, и меня окутывает знакомый запах Гейджа.
— Вот ты где, — бормочет он; его голос звучит низким рокотом у меня над ухом. — Я везде тебя искал.
Я откидываюсь в его объятия, чувствуя спиной твердость его груди.
— Мне просто нужно было подышать свежим воздухом, — тихо отвечаю я. — Там слишком шумно.
Он кивает, и в его голосе слышится понимание. — Знаю, о чем ты. Но ты выглядишь абсолютно сногсшибательно сегодня, Але. Все спрашивают, кто тот счастливчик-морпех, которому повезло называть тебя своей женой.
Я улыбаюсь; от комплимента мои щеки слегка вспыхивают.
— Что ж, он и впрямь очень везучий морпех.
Гейдж на мгновение замолкает, его руки крепче сжимают меня. Я беру его руку и кладу на свой живот, чувствуя легкий пинок нашего малыша. Надеюсь, что то, что я собираюсь ему сказать, вытянет его из той серой зоны, в которую он постоянно соскальзывает.
— Чувствуешь, Гейдж? Это наш ребенок, он растет сильным и здоровым. Это твое наследие, твоя причина двигаться дальше. Зои нужно, чтобы ее папочка был сильным ради нее. Ты нужен мне.
На глаза Гейджа наворачиваются слезы, когда он чувствует, как шевелится наш малыш.
— Ты права, Але. Я знаю, что ты права. Просто иногда так тяжело нести эту вину, эту боль.
Я тянусь к нему и обхватываю его лицо ладонями.
— Я знаю, что тяжело, любовь моя. Но ты в этом не одинок. Мы — команда, ты и я, помнишь? И вместе мы можем справиться с чем угодно.
Гейдж прислоняется лбом к моему лбу, крепко зажмурившись.
— Ты потрясающая женщина, Алехандра. Не знаю, чем я тебя заслужил, но, блядь, как же я рад, что ты сочла меня достойным. Кто бы мог подумать, что отец-одиночка с новорожденным ребенком без памяти влюбится в няню, и это станет лучшим, что когда-либо с ним случалось?
Я улыбаюсь, мое сердце переполняется любовью.
— Тебе и не придется узнавать, потому что я никуда не уйду. Мы в этом вместе, навсегда.
Он улыбается — искренней улыбкой, которая озаряет его лицо и прогоняет тени из глаз.
— Ты права. Ну что, покажем всем, как нужно зажигать на этой вечеринке?
— Aye dios [прим. ред.: О Боже], даже не знаю. — Я хихикаю и позволяю ему увести меня обратно к празднованию. Настроение Гейджа, кажется, улучшается, и он с новыми силами бросается в веселье. Он смеется и шутит со своими товарищами-морпехами, излучая харизму и лидерство. Я наблюдаю за ним с другого конца зала, и мое сердце переполняется гордостью и любовью.
Это мой муж, моя скала, и я так невероятно счастлива, что он есть в моей жизни.
Позже вечером, когда оркестр начинает играть медленную романтичную мелодию, Гейдж берет меня за руку и выводит на танцпол. Он притягивает меня к себе, обнимает, и мы покачиваемся в такт музыке. Я кладу голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца, и чувствую умиротворение и абсолютную целостность.
— Восемь лет, — бормочет Гейдж глубоким и задумчивым голосом. — Через восемь лет будет двадцать лет моей службы, и мы сможем начать новую главу нашей жизни.
Я удивленно поднимаю на него взгляд.
— Правда? Ты заглядываешь так далеко вперед?
Он кивает, на его губах играет легкая улыбка.
— Заглядываю. Я хочу обеспечивать нашу семью, дать тебе и детям ту жизнь, которую вы заслуживаете. И через восемь лет это станет реальностью. Мы сможем жить где захотим и делать что захотим.
— Звучит потрясающе, Гейдж. Жду не дождусь, когда наступит этот день. — Я действительно не могу дождаться, и, если подумать, восемь лет — это не так уж долго. Но растить детей в одиночку и постоянно беспокоиться — вот что будет тяжело. Я никогда не перестану его любить, потому что нет в мире такой реальности, где бы я его не любила.
Гейдж наклоняется и накрывает мои губы мягким, нежным поцелуем.
— Я тоже, mi amor. Я тоже.