Медленным, осторожным движением я встаю и подхожу к пеленальному столику, ощущая рукой его привычную потертую поверхность. Зои шевелится, по ее телу пробегает легкая дрожь, но сон снова берет свое. Я аккуратно опускаю ее на столик, стараясь действовать как можно тише. Не стоит будить ее без необходимости.
Тянусь за подгузником, непослушными пальцами теребя липучки.
Я справлюсь. Я же видел, как это делают тысячу раз, верно? Насколько это может быть сложно?
Я снимаю старый подгузник, затаив дыхание. Я смотрел чертовы видео на YouTube. Я к этому готов.
Но именно в этот момент Зои, разумеется, решает, что настало идеальное время для маленького сюрприза. Как раз когда я наполовину подложил под нее новый подгузник, она дает волю чувствам — и ровная струя мочи бьет прямо мне по рукам.
Я замираю.
Сначала я даже не могу среагировать. Моча теплая, мокрая, и она повсюду. Я чувствую, как она скапливается на пеленальной подушке и в моих руках. Мой мозг на секунду дает сбой, прежде чем до меня доходит.
Я смотрю на Зои, которая все еще лежит там, в блаженном неведении о хаосе, который только что устроила.
С шумом выдыхаю, глядя на лужу, в которой она теперь лежит.
— Ну, пиздец, — бормочу я себе под нос, глядя на маленькую девочку так, словно это она полностью испоганила мне жизнь. — Ясно-понятно.
Она просто моргает, глядя на меня, невинная как ангел, словно понятия не имеет, что будет дальше.
Я качаю головой, усмехаясь самому себе. Не так я представлял себе отцовство. Но теперь оно мое. Целиком и полностью. И если я хочу это пережить, мне понадобится гораздо больше, чем просто влажные салфетки и подгузники. Можно ли купить здравомыслие в «Costco»? Потому что мне понадобится оптовая партия этого дерьма.
Я вздыхаю, достаю из ящика тканевую салфетку для срыгивания и как могу вытираюсь.
— Повезло тебе, что ты милая, детка, — бормочу я, вытаскивая ее из мокрого подгузника с чуть большей уверенностью. — Иначе я бы уже свихнулся.
Я быстро надеваю на нее новый подгузник, и на этом все. Она снова затихает. И совершенно невозмутима.
Улыбка расплывается по моему лицу, когда я смотрю на нее — она настоящая милашка.
Врать не буду. Я все еще немного ошеломлен происходящим. Но в этой маленькой девочке есть что-то такое, что делает грязь, стресс и бессонные ночи, которые, как я знаю, меня ждут, более терпимыми.
Я совершенно растерян и понятия не имею, что должен делать.
Но впервые, кажется, я начинаю понимать, что значит просто жить моментом.
И если это означает быть обмоченным посреди ночи? Что ж, тогда это цена входного билета.
Я наклоняюсь и целую ее в крошечный лобик, пока она снова погружается в сон, не осознавая, в какую передрягу мы оба влипли. Смотрю на нее и снова глубоко вздыхаю, еще раз вытирая влажные руки салфеткой.
— Ну что, Зои Джейн. Посмотрим, сможем ли мы пережить следующие двадцать четыре часа без очередной катастрофы, идет?
У меня такое чувство, что мы оба многому научимся на этом пути.
МОЯ ЖИЗНЬ БЫЛА простой до всего этого. У меня была моя команда, командировки и долг. Все раскладывалось по аккуратным полочкам, все было под моим контролем. А теперь? Теперь у меня есть младенец.
Я с трудом сглатываю, глядя на крошечное личико Зои в маленьких детских качелях, которые завезла жена Виктора. Она спит — к счастью, — а я все еще не могу до конца поверить, что она моя или что именно я должен о ней заботиться. Для такого не существует руководства по эксплуатации. Нет инструкций, как растить ребенка, если все, что ты знаешь, — это рутина военной жизни, когда ты потратил больше времени на боевую подготовку, чем на то, чтобы научиться успокаивать плачущего младенца.
Я качаю головой, проводя рукой по лицу, и опускаюсь на диван.
От этой мысли становится больно, но это правда. Я избегал этого, убеждая себя, что справлюсь и во всем разберусь. Но это невозможно. У меня на носу миссии, командировки на горизонте и миллион обязанностей, которые не исчезают просто потому, что у меня теперь есть ребенок.
Ей понадобится кто-то еще. Кто-то, кто знает, что делает.
Я подаюсь вперед и хватаю телефон с кофейного столика. Пора позвонить в агентство по подбору нянь, информацию о котором я искал прошлой ночью. Я слышал о них хорошие отзывы, и в их штате полно квалифицированных сиделок. Есть только одна проблема. Доверие.
Я никогда не был из тех, кто полагается на других. Я привык делать все сам — по-военному, где все методично и контролируемо. Когда на кону стоят жизни, нет права на ошибку. Но это не поле боя. Это благополучие моей дочери. И я не собираюсь доверять его кому попало.
Я имею в виду, ее собственная мать просто оставила ее посреди ночи. А если бы меня не было дома? Если я еще когда-нибудь ее увижу, у этой женщины должна быть охуительно веская причина для того, чтобы бросить мою дочь и даже не соизволить потрудиться сообщить мне о своей беременности.