Дверь снова открывается, и я поднимаю глаза, видя стоящего на пороге Гейджа с несколькими моими сумками и большим вещевым мешком. Его взгляд мельком сканирует комнату, прежде чем остановиться на мне.
— Все в порядке? — спрашивает он грубоватым, но не злым голосом.
Я поспешно киваю, заставляя себя вернуться в профессиональное русло.
— Да, сэр. Просто осваиваюсь.
Он какое-то время разглядывает меня, затем переводит взгляд на Зои и снова на меня. Интересно, о чем он думает. Видит ли он, насколько бережно я отношусь к его дочери, и как сильно привязываюсь к ней, несмотря на все мои попытки этого не показывать?
Я поднимаюсь с качелей и иду к прихожей, где он оставил мои вещи. Сумка кажется тяжелее, чем должна быть, хотя там только одежда и немного туалетных принадлежностей. Я чувствую, как серьезность ситуации проникает мне в самые кости леденящей тяжестью, оседая глубоко в душе. Это не просто переезд на новое место. Я вторгаюсь в чужую жизнь, пытаясь вписаться в мир, который не совсем понимает, как меня принять.
— Вам помочь с чем-нибудь по дому, пока она спит? — спрашиваю я его, хотя и чувствую себя странно, предлагая помощь после того, как он сам всё занес.
Он качает головой.
— Нет, я сам справлюсь. Вы будете заботиться о Зои. Это ваш главный приоритет.
Его слова звучат так холодно и отстраненно, но в них кроется что-то такое, от чего в груди становится тесно. То, как он это произносит — словно для него всё это исключительно деловые отношения. Гейдж уже дистанцируется. Он человек, который научился отключать эмоции.
И я его не виню. Теперь я понимаю, как трудно, должно быть, быть отцом-одиночкой, находящимся на действительной службе. Как легко было бы отгородиться ото всех, выстроить стену между собой и остальным миром.
Я заставляю себя улыбнуться, хотя улыбка выходит немного натянутой.
— Вас поняла, сэр. Я займусь Зои. Можете об этом не беспокоиться.
Он коротко кивает, но не двигается к двери. Вместо этого он мгновение стоит на месте, словно чего-то ждет или пытается решить, что делать дальше.
Наконец он снова заговаривает:
— Если вам что-нибудь понадобится — вообще что угодно, — не стесняйтесь обращаться. Вы здесь ради Зои, но, когда я дома, нам предстоит жить бок о бок. Сегодня вечером я могу заказать что-нибудь на ужин, и мы обсудим все организационные моменты.
— Конечно, — быстро отвечаю я ровным голосом, хотя внутри всё сжимается. — Я буду рада всему, что вы выберете. И, пожалуйста, скажите, сколько я должна за свою порцию.
— Я угощаю. Проживание здесь означает, что я также покрываю расходы на питание. — Он достает из кармана телефон и начинает что-то листать на экране. — Китайская кухня?
Этого не было в вакансии. Подразумевалась только оплата комнаты и коммунальных услуг, а также компенсация транспортных расходов.
— В объявлении этого не указывалось. Я с удовольствием буду оплачивать свои счета на питание, тем более что вы платите мне гораздо больше рыночной ставки.
От его взгляда я просто столбенею.
— Ну, теперь это часть условий. Пока вы здесь заботитесь о моей дочери, моя обязанность — следить за тем, чтобы вы были сыты.
Я здесь не для того, чтобы с ним спорить. Я здесь, чтобы заботиться о Зои.
— Хорошо.
Просто держи язык за зубами, Але. Это потрясающая возможность. Не проеби её.
Я возвращаюсь в гостиную, стараясь игнорировать круговорот мыслей в голове. Присутствие Гейджа заполняет собой всё пространство, хотя он почти ничего не говорит. Я знаю, что он наблюдает за мной, всё еще сомневаясь во всей этой ситуации. Я кожей чувствую повисшее в воздухе напряжение — густое и некомфортное.
— Почему бы вам не взять ее на руки, а я отнесу ваши вещи наверх в комнату? — Он снова поднимает сумки и вещевой мешок, знаком приказывая мне следовать за ним.
Отстегнув Зои, я прижимаю ее к груди и делаю вдох. Запах новорожденного... он вызывает привыкание. Я провожу пальцем по макушке с мягкими волосиками, восхищаясь тем, какая она крошечная.
— No te preocupes, niña. Te tengo [прим. ред.: Не бойся, дитя. Я рядом, я тебя держу.] — шепчу я, подхватывая тонкое одеяльце и укрывая ее. Повернувшись, я ловлю на себе взгляд Гейджа: его лицо не выражает абсолютно никаких эмоций.
— Ну что, — спустя мгновение Гейдж нарушает тишину. — Готовы?
Я бросаю на него взгляд, наблюдая, как он теребит ремень моей сумки.
— Мы готовы, — мягко отвечаю я. — Ведите.
Снова повисает долгая пауза, которая ложится между нами пропастью, и никто из нас не знает, как ее преодолеть. Он еще раз прочищает горло, затем разворачивается и направляется прямо вверх по лестнице.
— Это гостевая ванная, — он указывает на дверь слева. — Кладовка — там в основном мое снаряжение. У меня в доме есть огнестрельное оружие, но, полагаю, вас это не смущает.
Я киваю:
— Да, у меня в верхней сумке лежит мое собственное. Не волнуйтесь, оно под замком.