Я никогда даже не думал о том, чтобы стать отцом. Я видел достаточно войн, разрушений и людей, сломленных настолько, что их уже не восстановить, поэтому в моей голове не было места для мыслей о семье или будущем, в котором есть дети. Мой мир был прост: миссия, цель, выживание. И тут появляется она — Зои, крошечный человек, которому я должен помочь выжить.
Записка от ее матери скомкана в моей другой руке, чернила размазались от потных ладоней. Там написано «прости», и на этом все — никаких объяснений и никакой помощи. Только этот чертов ребенок и загадочные извинения.
Мне хочется кричать. Хочется бросить что-нибудь — что угодно. Может, пробить дыру в стене, просто чтобы остановить лавину нахлынувших чувств. Но вместо этого я делаю вдох и сосредотачиваюсь на ней.
Зои — самое крошечное создание, которое я когда-либо видел в своей жизни. В свидетельстве о рождении сказано, что при рождении она весила шесть фунтов, и я даже не подозревал, что дети могут быть такими маленькими. Мой рост — метр девяносто пять, а вес — сто четыре килограмма, так что эта малышка кажется в моих руках просто куклой.
Тишина в доме удушает. Единственный звук — это тихое тиканье настенных часов на заднем фоне, напоминающее о том, что время идет и нужно принимать решения.
У меня в животе завязывается узел. Мне нужна помощь — кто-то, кто знает, как с этим справляться и может сказать, что, черт возьми, я должен теперь делать.
Я не могу уехать в свою следующую командировку прямо сейчас, но и остаться тоже не могу — мне предстоит сделать слишком много. Я ведь не могу отдать ее на усыновление, хотя это было бы логичным решением. Я в ответе за нее, но я к этому не готов. Я никогда об этом не просил.
Она моя.
Я это чувствую.
Не знаю, сколько я так стою, вглядываясь в ее лицо, но в конце концов я отворачиваюсь, пока в голове уже роятся варианты. У армии есть ресурсы. Может, они кого-то знают. Няню или как там это называется. Кого-то, кто поможет мне в этом разобраться.
Но как бы то ни было, одно я знаю наверняка: пути назад нет.
Я больше не просто Гейдж Митчелл Донован-третий, комендор-сержант 1-го батальона рейдеров морской пехоты.
Уже нет.
Я отец.
И это пугает меня до усрачки.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ГЕЙДЖ
Освещение в кабинете слишком яркое, донельзя стерильное и чертовски официальное. Я всегда ненавидел ходить в юридический отдел, потому что это вечно превращалось в какое-то испытание, и никогда — в хорошее.
Я сижу напротив штабиста, пытаясь игнорировать постоянную пульсацию адреналина в венах, и чувствую себя совершенно не в своей тарелке с этим автокреслом рядом. Это не подведение итогов, не разбор полетов после задания и даже не выговор за пьяную ночь в баре.
Это семейное дело.
И я ни хрена не знаю, что с этим делать.
— Комендор-сержант, — говорит штабист низким и ровным голосом. Я уверен, что я не единственный морпех, с которым ему приходилось так сидеть, ведь большинство из нас регулярно творит всякую хуйню и рано или поздно оказывается здесь. Я просто никогда не думал, что этим парнем окажусь я. Еще и с ребенком. — Мы рассмотрели ваше дело и ситуацию с ребенком. Ваши дальнейшие шаги зависят от того, какое решение вы примете. По сути, у вас есть только два варианта.
Я не хочу всего этого слушать, мечтая лишь развернуться и уйти, сказав ему, чтобы меня вернули на действительную службу — отправили в поле, подальше от всего этого дерьма. Но я так не делаю. И не могу. Только не сейчас, когда от меня зависит младенец.
Я смотрю на нее, спящую в автокресле.
Блядь, ради нее я должен держать себя в руках.
Штабист толкает ко мне через стол папку, и я опускаю на нее взгляд. Мне не нужно смотреть на содержимое, так как я точно знаю, что внутри: какие-то официальные бумаги с кучей юридического жаргона — напоминание о том, что моя жизнь только что стала намного сложнее. В стопке бумаг лежат результаты теста на отцовство, который Корпус заставил меня пройти, чтобы убедиться, что Зои действительно моя.
Она моя.
— Во-первых, вы можете запросить отпуск, — продолжает он, бросив на меня короткий взгляд, прежде чем снова переключить внимание на дело. — Это позволит вам уйти в отпуск по семейным обстоятельствам, и благополучие ребенка станет вашей зоной ответственности. Корпус морской пехоты не может указывать вам, как именно с этим справляться, но нам понадобятся доказательства того, что вы обеспечите стабильные условия проживания и обладаете возможностью заботиться о ней. — Он щурится. — Вы ведь не гражданский, Донован. Это не работа с девяти до пяти.
Мне не нужно повторять дважды. Я знаю, что я не из тех офисных парней, которые могут просто закончить работу в конце дня. Но я также ничего не смыслю в воспитании детей, и это бесит меня больше, чем я готов признать.
Я не из тех парней, которые берутся за дело и делают его на отъебись, но именно это сейчас и происходит. То, насколько я не в своей стихии, просто выводит меня из себя.