— Комендор-сержант, выглядишь неплохо. Я получил твои бумаги о допуске от врачей.
Блядь, блядь, блядь.
— Я сегодня женюсь, — выпаливаю я. Я знаю, что это пиздец как непрофессионально, но ищу любую возможность оттянуть неизбежное.
Глаза Романо расширяются от удивления.
— Закрой дверь и садись.
Я закрываю дверь и делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться и сесть на стул перед его столом.
— Сэр.
— Кончай нести хуйню, Гейдж. Ты... женишься? Это мать твоего ребенка? — Романо откидывается на спинку стула, ожидая моего ответа.
— Нет. Черта с два. Через пару дней у меня суд, чтобы разобраться с этой ситуацией. — И слава Богу. Надеюсь, с учетом того, что Але станет моей женой, судья все уладит без проблем.
— Ну так не держи меня в напряжении, засранец. Кто она? Погоди, — он делает паузу. — Это ведь не ситуация в духе Ди Марко?
Я издаю смешок. Я никогда не забуду ситуацию с Ди Марко. После девяноста шести часов увольнительной Ди Марко вернулся на базу женатым на стриптизерше по имени Ивана, заявив, что влюбился.
— Не-а, ничего подобного.
— Ну тогда просвети меня. Для парня, которого я знаю уже четыре года и от которого никогда не слышал ни слова об оседлой жизни, уж прости мне мое замешательство.
Романо смотрит на меня, и я решаю просто выложить все как есть.
— Это женщина, которую я нанял ухаживать за Зои. Алехандра. Она... — Потрясающая. Прекрасная. Все, чего я когда-либо хотел от женщины, и даже больше. — ...все для меня.
Слово вырывается наружу, и я тут же об этом жалею. Чувствую, как мои щеки горят от смущения, и неловко ерзаю на стуле.
Романо щурится, внимательно наблюдая за мной, и на его лице появляется знакомое выражение скептицизма.
— Ты уверен в этом, Гейдж? — спрашивает он; его голос теряет часть своей обычной резкости, но в нем все еще сквозит нотка беспокойства. — Послушай, я только за то, чтобы ты остепенился и был счастлив, но твоя няня? Ты же понимаешь, что это не какая-то там быстрая интрижка, да? Это серьезно.
Я провожу рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Мне следовало ожидать этого, но я не был готов к расспросам Романо. Все, что я знаю, это то, что она мне нужна. Она нужна мне больше, чем воздух. Рядом с Але я чувствую себя чуточку менее сломленным. Она заставляет меня чувствовать.
— Я знаю, мужик. Поверь мне. Я не ожидал, что все так обернется, но... все просто... встало на свои места. — Я подаюсь вперед, опираясь локтями на колени, пытаясь заставить его понять. — Алехандра прекрасно ладит с Зои. В тот момент, когда я увидел, как она общается с моей дочерью, я понял, что она особенная. Она не просто какая-то... женщина, которую я нанял посидеть с ребенком. Алехандра умная и сострадательная, и она меня понимает. Она понимает, через что я прохожу. Вся эта ебаная неразбериха с биологической матерью Зои и дерьмом с опекой. Она была моей скалой последние несколько месяцев, и я... она мне нужна.
Взгляд Романо смягчается, и я вижу, что он пытается все это осмыслить. Вероятно, для него это слишком много информации за раз. Черт возьми, для меня это тоже слишком много, но мысль о том, что Алехандра появится в моей жизни официально, заставляет чувствовать, что все идет... правильно. Даже если я не ожидал, что все произойдет именно так.
— Ты уверен, что не торопишь события? — спрашивает он, и его тон теперь звучит тише; он говорит уже не как старший сержантский состав, а скорее как обеспокоенный друг. — То есть, я понимаю, что дела с Зои сложные, но брак — это чертовски серьезное обязательство, Гейдж. Это не то, во что бросаются с головой только из-за ребенка.
Я киваю, в глубине души зная, что он прав. Но ведь дело не только в Зои, так ведь? Дело и во мне тоже. Дело в желании иметь на своей стороне человека, который не смотрит на меня как на неудачника. Человека, который видит меня таким, какой я есть, со всеми недостатками и ошибками, но все равно хочет быть рядом со мной. Кого-то, кто может заставить меня рассмеяться, когда кажется, что мир рушится на части.
Именно такой и есть Алехандра.
— Я знаю, — признаюсь я, понизив голос, почти как на исповеди. — Но я устал, Романо. Устал постоянно косячить. Устал притворяться, что мне никто не нужен. Я так долго пытался справляться со всем в одиночку, но больше не могу. Она мне нужна, мужик. Не знаю, имеет ли это смысл, но она нужна мне больше, чем кто-либо за долгое время. Мысль о быстром трахе, чтобы удовлетворить потребность, просто кажется неправильной. Когда я смотрю на нее, все, что я вижу — это человека, с которым я хочу состариться.
Романо делает глубокий вдох, не сводя с меня глаз. На мгновение я не уверен, собирается ли он отчитать меня или дать какой-то мудрый совет. Вместо этого он откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.