Какое-то время я сижу молча. Я знаю, что если мы войдем с ним, люди точно начнут строить о нас догадки. Я поднимаю на него глаза, и все мои негативные мысли улетучиваются. Он смотрит на меня с такой нежностью, что мне плевать, насколько безумным это может показаться остальным. Я горжусь тем, что я с ним, что я его невеста.
— Мы пойдем с тобой. Мне нечего стыдиться, Гейдж.
— Мне тоже нечего стыдиться, просто я не знал, захочешь ли ты ждать там неизвестно сколько времени. — Он наклоняется, и его губы касаются моих в самом нежном поцелуе. — После этого я пойду к своему мастер-сержанту. Если меня допустят к службе, мне придется войти в курс дела. — Он целует меня снова. — А потом я отвезу тебя прямиком в суд, чтобы сделать своей женой. Мы сможем сыграть большую свадьбу, как только все успокоится.
Как только все успокоится.
Это единственное, о чем я по-настоящему не думала во всей этой ситуации.
Война.
Мое сердце падает куда-то в желудок, и на моем лице, должно быть, отражается грусть, которую приносит эта мысль, потому что его взгляд смягчается еще больше.
— Але?
— Я в порядке. — Я моргаю, сдерживая слезы, и отвожу взгляд, когда одна из них все-таки скатывается по щеке. — Просто я никогда всерьез не задумывалась о... войне. И что это будет значить... если... — Я делаю вдох и выдыхаю. — Если мы поженимся. Что это будет значить для нас?
— Пойдем. — Гейдж вытаскивает ключи из замка зажигания и открывает свою дверь. — Мы сможем поговорить об этом подробнее, пока будем ждать.
Мы достаем Зои, не разбудив ее, и направляемся в здание. Я забираю малышку у него из рук и нахожу место в зоне ожидания, пока он регистрируется. Когда он заканчивает, то подходит и садится рядом с нами.
— Послушай, я знаю, что это, вероятно, пугает тебя, и я бы на сто процентов понял, если это так. Но я не хочу, чтобы страх мешал нам быть счастливыми, Hermosa. Мы со всем разберемся. Брак упростит тебе жизнь, пока меня не будет. У тебя будет медицинская страховка, доступ на базу в мое отсутствие и куча других вещей, о которых я сейчас даже не думаю.
Я слабо улыбаюсь ему; от нахлынувших чувств мой желудок сворачивается в узел.
— А как же работа, Гейдж? Мне нужно будет работать, чтобы я могла помогать своей семье.
— Мои деньги будут твоими деньгами, Але. Твоя работа — воспитывать нашу дочь, — он наклоняется и шепчет мне на ухо: — И, надеюсь, растить нашего прекрасного малыша в этом твоем животике.
Мое лицо вспыхивает, я прикусываю нижнюю губу и смотрю на него.
— То есть ты хочешь, чтобы я сидела дома босая, беременная и с нашими детьми?
— Боже, да. В обозримом будущем, если все будет по-моему. — Он игриво подмигивает мне, и я понимаю, что во мне нет ни единой клеточки, которая хотела бы с ним поспорить.
Ay Dios Mio. [прим. ред.: Боже мой.] Нам понадобится дом побольше, я это точно знаю.
— Донован, — зовет санитар с планшетом в зал ожидания.
— Скоро вернусь, — он целует меня в макушку и идет к нему.
Я смотрю ему вслед; спокойная уверенность в его походке никогда не перестает вызывать трепет в моем сердце. Опускаю взгляд на Зои: ее маленькая ручка мирно покоится на крошечном животике, ресницы раскинулись, как нежные перышки, на пухлых, мягких щечках. Она — самое прекрасное создание, которое я когда-либо видела. Тепло исходит от ее маленького тельца, и, мягко покачивая ее автокресло взад-вперед, я пытаюсь отогнать тревожные мысли, закрадывающиеся мне в голову.
Гейдж уже дал мне так много — свою любовь, свою преданность, свою дочь, — а теперь он предлагает мне жизнь с ним, построенную на фундаменте доверия, уважения и нежности. Но я не могу избавиться от чувства тревоги, засевшего где-то под ложечкой. Я знаю, что это из-за войны. Из-за мысли о том, что его отправят обратно на передовую, и о том, что это будет значить для нас, для меня, для Зои.
Я глубоко дышу, пытаясь снять напряжение. Я знаю Гейджа так недолго и восхищаюсь его силой. Но по мере того, как мы вступаем в эту новую главу нашей жизни, становится мучительно ясно, что его работа не позволяет себе роскоши быть нормальной. Несмотря на всю любовь между нами, всегда будет существовать угроза разлуки и неизвестности.
От одной только мысли об этом у меня ноет в груди.
В голове эхом отдаются слова Гейджа: Мы со всем разберемся. Он действительно умеет успокаивать, но даже его уверенность не может перечеркнуть реальность того, чем он занимается: опасность, расстояние. Я знаю, что не могу вечно притворяться, будто это не повлияет на меня или на нас. Если мы хотим, чтобы у нас все получилось, мне нужно подготовиться к жизни, которую я себе никогда даже не представляла.
Я провожу пальцем по нежной ткани одеяльца Зои и заставляю себя сосредоточиться на настоящем. Гейдж прав. Я не могу позволить страху управлять всем. Мы делаем большой шаг — женимся, строим совместную жизнь. Это больше, чем просто бумажная волокита — это обещание. И что бы ни случилось в армии, я знаю, что у меня будет любовь Гейджа.