Беря ее за руку, я тяну нас к лестнице, направляясь прямиком в свою спальню. Должно быть, она догадывается, о чем я думаю, потому что сжимает мою руку чуть крепче, но позволяет вести себя.
— Ты моя, Але. Моя женщина. — У дверей своей комнаты я останавливаюсь, отпускаю ее руку и наклоняюсь, чтобы подхватить ее на руки.
— Ты всё еще ранен. — Но она не сопротивляется, когда я поднимаю ее.
— Мне это необходимо, и тебе тоже. — Я проглатываю боль, иду к кровати и опускаю ее на матрас.
— У нас нет... — начинает она, но я обрываю ее поцелуем.
— К черту всё.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
АЛЕХАНДРА
Гейдж полностью меня раздевает и мягко откидывает на подушки. Мои мысли несутся со скоростью миллион миль в секунду. Нам следовало бы обсудить то, что только что произошло внизу, а не запрыгивать в постель и переходить сразу к сексу. Не думаю, что взрослые люди именно так справляются с эмоциями. Но все мысли улетучиваются, когда он устраивается между моих ног, глядя на меня как изголодавшийся человек, который вот-вот получит еду.
— У тебя такая красивая киска, детка, — он оставляет нежные поцелуи на моих бедрах, подбираясь всё ближе. — Ты такая узкая, что я боюсь сделать тебе больно. Можно я сначала растяну тебя пальцами?
Он заботится о моем комфорте. О боже. Он вообще настоящий?
Я киваю, и Гейдж подносит средний и безымянный пальцы ко рту, медленно приоткрывая губы, чтобы смочить их слюной. Я наблюдаю за ним: его голова между моих бедер, пальцы во рту, он готовится войти в меня. Готовит меня к тому, чтобы я наконец смогла его принять. Мои бедра дрожат, когда он опирается на локти; его свободная рука надавливает на внутреннюю сторону моего бедра, чтобы раздвинуть меня еще шире.
— У тебя ноги трясутся, красавица. Почему? — спрашивает он, вынимая пальцы изо рта и прижимая их к моему входу.
— Нервничаю... Просто уже давно ничего не было. — Мой голос дрожит, грудь тяжело вздымается; я смотрю на него, наблюдая, как его пальцы скользят внутрь.
— Ты моя девочка. Полностью моя. Тебе не нужно нервничать, потому что ты сама будешь задавать темп. — Его палец двигается туда-сюда, легко поглаживая мои стенки. — Позволь мне попробовать тебя, Але.
— Да, — мои бедра дергаются вверх, когда его палец мягко надавливает внутри меня, а его горячий рот зависает над моим клитором.
Прежде чем что-либо сделать, он нежно целует мой клитор и шепчет:
— Я сделаю тебе так хорошо, так сильно тебя вымотаю, а потом позабочусь о тебе.
— Хорош... — Его язык делает твердое, уверенное движение, и я клянусь, что вижу звезды. Каждый взмах его языка в такт толчкам пальцев приближает меня к разрядке, и я хочу ее так сильно. — Гейдж, — шепчу я его имя, как секрет, предназначенный только для его ушей.
— Вот так, красавица. — От его похвалы я становлюсь лишь еще более влажной, и он стонет мне прямо в киску. — Какая мокрая. Только для меня. Только для меня.
— Только для тебя, — всхлипываю я, когда его пальцы усиливают давление. Я позволяю себе наслаждаться удовольствием, которое он мне дарит, зная, что если всё это в итоге окажется ошибкой, то по крайней мере такой, от которой было чертовски хорошо.
Это нарастающее чувство внутри — нечто такое, чего я никогда раньше не испытывала. Это будет самый быстрый оргазм в моей жизни, это точно. Словно мне нужно... о боже.
— Гейдж, стой. Я сейчас... о, блядь! — Я откидываю голову на подушки; на глаза наворачиваются слезы, и я издаю низкий стон, когда кончаю.
Теплая жидкость, сначала капающая, а затем бьющая струей, плещется каждый раз, когда рука Гейджа ударяется о мою киску.
— О, блядь, да, — он приподнимается, продолжая двигать пальцами внутри меня. — Еще. Дай мне еще, детка. Я никогда не был с той, кто умеет сквиртовать.
Я напрягаюсь и смотрю на него сверху вниз.
— Тебе это нравится? — Гейдж вынимает пальцы и смотрит на свою руку и на простыни.
— Я просто, блядь, обожаю это. — Он засовывает палец в рот, пробуя меня на вкус, и закатывает глаза, слизывая мою кончу с пальцев. — Я думаю о свадьбе поздней осенью. Чтобы было не так жарко, что скажешь?
Я смеюсь, поднимая ногу и упираясь ступней ему в грудь, чтобы оттолкнуть назад. Но вместо этого он хватает меня за лодыжку и целует подошву ноги, а затем оставляет дорожку поцелуев выше. Его губы скользят по моему мягкому животу и на мгновение замирают.
— Что? — спрашиваю я, глядя на него сверху вниз.
— Она должна была быть твоей, Але. — Гейдж снова целует мой живот, а затем встречается со мной взглядом. Я вижу в его глазах тоску и сожаление, хотя знаю: он не жалеет о Зои. Он жалеет о том, кто ее мать.
И я произношу вслух слова, которые зрели в моем сердце:
— Она моя, Гейдж. Просто я вырастила ее вот здесь. — Я беру одну из его рук и кладу себе на сердце.
— Можно мне засунуть моего ребенка в тебя? — Этот вопрос звучит так тихо, что я задаюсь вопросом: хотел ли он, чтобы я это услышала? Но я знаю, что хотел, потому что его открытая ладонь ложится на низ моего живота.