Я поднимаюсь в спальню Гейджа, баюкая Зои на руках. Я пытаюсь выбросить из головы всё еще не угасшее после поцелуя желание. Мой главный приоритет — накормить Зои и убедиться, что ей комфортно, ведь это моя работа. Я должна быть полностью сосредоточена на ней. А не на ее отце.
Я сажусь на его кровать, опираясь на подушки и удобно устраивая Зои на руках. Пока она пьет, я пытаюсь рационально объяснить себе, почему отношения с Гейджем — плохая идея. Мы едва знаем друг друга, но химия между нами неоспорима. Но как же риски? Как же тот факт, что я не принимаю противозачаточные, а у нас уже всё так горячо и серьезно? Мысль о беременности, когда Зои еще совсем младенец, вызывает во мне волну паники.
У меня нет средств, чтобы заботиться о ребенке, если всё с Гейджем пойдет наперекосяк. Или если он передумает. Что, если в итоге он сочтет это еще одним плохим решением, и я останусь растить ребенка одна?
Зои почти три месяца, и последнее, что нужно нам обоим — это еще один ребенок, о котором придется заботиться. И всё же, оглядывая спальню Гейджа, я чувствую, как меня сюда тянет. Это место кажется безопасным, словно убежище от хаоса моей жизни.
Я всегда была той, кто ставит свою жизнь на паузу ради других людей. Но как же то, чего хочу я? Я мечтала о собственной семье. О своих детях, замужестве и построении прекрасной жизни с кем-то. Но я всегда отодвигала свои собственные желания на второй план. Мне пришлось приехать сюда, чтобы получить образование и хорошую работу, просто чтобы помочь своей семье на родине. Мои мечты никогда не имели значения.
Но что, если теперь имеют?
Как раз в тот момент, когда я погружаюсь в свои мысли, говоря себе, что я дура, раз думаю, будто он захочет еще больше усложнить себе жизнь, в дверях появляется Гейдж с подносом, уставленным едой. Он улыбается мне, ставя его на прикроватную тумбочку.
— Завтрак в постель, — говорит он, садясь рядом со мной на кровать.
Пока Зои продолжает пить из бутылочки, Гейдж накалывает кусочек колбаски на вилку и протягивает мне.
— Ешь, — мягко говорит он, не сводя с меня глаз. — Ты ешь, пока ест она. Если я не кормлю ее, я прослежу за тем, чтобы была накормлена ты.
Если этот мужчина пытается меня соблазнить, то у него отлично получается.
Блядь, у меня что, овуляция? Потому что этот мужчина с каждой секундой кажется мне всё более и более привлекательным.
Я откусываю кусочек колбаски, чувствуя себя немного неловко из-за того, что ем у него на глазах. Но пока он кормит меня кусочек за кусочком — идеально приготовленная яичница-болтунья, свежие фрукты, нарезанные безупречными дольками, — что-то внутри меня меняется. Это ощущается так интимно — это тихое утреннее мгновение, которое мы делим на двоих.
Гейдж берет с тарелки еще один кусочек фрукта, осторожно прислоняет его к моим губам, и я открываю рот, позволяя ему положить его внутрь. Медленно жую, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Я проглатываю, затем подаюсь вперед, тянусь к стакану с апельсиновым соком и делаю небольшой глоток через трубочку. Всё это время наши взгляды остаются сцепленными.
Напряжение между нами такое, что притяжение можно буквально пощупать. Мы знаем, к чему это может привести, но никто из нас не хочет останавливаться, даже если всё вокруг кричит об обратном. О том, что нужно остановиться и быть рациональными хотя бы на секунду.
Но как я могу быть рациональной, когда он смотрит на меня так, словно я — самое прекрасное создание в мире, наравне с его дочерью?
Гормоны говорят: Никак.
— Гейдж, — я смотрю на него, и кажется, будто он уже знает, что я собираюсь сказать.
— Знаю. — Он прикусывает нижнюю губу, почесывая затылок, и шепчет: — Я знаю.
Устраивая Зои у себя на плече, чтобы она срыгнула, я наклоняюсь через разделяющее нас пространство и снова целую его. Этот поцелуй ощущается иначе. Единственный способ это описать — сказать, что он больше не является просто нерешительным и полным необузданного желания. Нет, этот поцелуй уверенный, словно он точно знает, кто мы друг другу и к чему это всё приведет. И это несмотря на то, что я почти уверена: мы с Гейджем оба понятия не имеем, что делаем. Пока он целует меня, а я теряюсь в догадках «а что, если», Зои издает отрыжку, и теплое срыгивание стекает мне на спину и по всем подушкам.
— Она только что... — произносит он прямо в мои губы, а затем отстраняется с широко распахнутыми глазами.
— Блеванула на меня, — я немного давлюсь и киваю. — Угу.
Я быстро слезаю с кровати и направляюсь прямиком в детскую.
— Але, — зовет он меня, и я слышу его шаги прямо за спиной. Я кладу ее на пеленальный столик и вытираю, когда он появляется рядом. — Иди в душ, я приведу ее в порядок. Буду через минуту.
Отступая в сторону, он хватает меня за руку и притягивает к себе. Его губы впиваются в мои в обжигающем поцелуе.
— От меня разит блевотиной, Гейдж. — Я пытаюсь отстраниться.
— Всё равно прекрасна.