Голова идет кругом, и мой оргазм нарастает с каждым движением его пальца; его толчки становятся более решительными, дыхание вырывается резкими рывками, и, чтобы помочь ему добраться до финиша, я наклоняю бедра и тихо скулю, когда головка его члена ударяется о мою шейку матки.
— Прямо там, о блядь, прямо там. — Мои ногти скользят вниз по его спине, когда я притягиваю его ближе, глубже в себя.
— Сделай это снова. — Он стонет, и я снова провожу ногтями по его спине, останавливаясь прямо над его задницей. Вцепившись в него, я притягиваю его к себе. — Вот так, детка. Покажи мне, как сильно ты меня хочешь. Отметь меня, потому что я знаю, что хочу видеть тебя покрытой синяками, следами от укусов и всеми остальными знаками моей любви и привязанности.
Любви и привязанности. Два слова от мужчины, которые я никогда не слышала в одном предложении и уж точно не в том контексте, в котором он их произносит. Я чувствую, как подступают слезы, и знаю, что сейчас заплачу. Я прижимаю его к груди, теплое дыхание Гейджа обжигает мое ухо, когда я кончаю, и поскольку он не видит моего лица, я позволяю слезам течь, отдаваясь оргазму вместе с ним, пока он гонится за своим. Я хочу его синяков и укусов, хочу чувствовать его, когда его нет рядом. Но я знаю: величайший знак его любви, который он может мне дать — это его ребенок.
— Я сейчас кончу, Але. Можно я кончу в тебя, детка? Можно я наполню твое идеальное тело нашим ребенком? — Его дыхание сбивается; он сдерживает себя, ожидая, когда я скажу «да».
— Кончи в меня, сделай меня своей, Гейдж. — Он делает глубокий выпад и изрыгает поток проклятий, опустошаясь внутри меня; его тепло разливается по моему телу. Его губы скользят по моим и слегка прижимаются к ним.
— Ты была моей еще до того, как я в тебя кончил, Hermosa. Ты моя. Моя женщина, а скоро станешь моей женой. Матерью моей дочери и будущих детей. — Гейдж не выходит из меня, он приподнимается на локте, убирая волосы с моего лица. — Это какое-то безумие. — Он тихо смеется.
— И не говори. Я должна была быть просто твоей няней. — Я целую его в кончик носа.
— В тот самый момент, когда ты посмотрела на Зои, я понял, что это не будет для тебя просто работой. Или для меня. То, как ты на нее смотрела — словно она была всем, чего ты когда-либо хотела. У меня было предчувствие, что из этого выйдет нечто большее. Я так старался бороться с этим, твердил себе, что это глупо. С чего бы такой красивой женщине, как ты, которая могла бы заполучить любого, хотеть быть с парнем с новорожденным ребенком? — Гейдж перекидывает мое бедро через свое, когда перекатывает нас на бок, всё еще не выходя из меня.
— Потому что ты — это ты, Гейдж. Я вижу тебя таким, какой ты есть на самом деле. Хорошим человеком и хорошим отцом. Женщины вечность ищут такого мужчину, как ты. И я обожаю Зои, и я была серьезна. Пусть у нас нет общих ДНК или крови. Но она моя, если ты позволишь ей быть моей. — Я чувствую, как он опадает внутри меня. — Наверное, теперь ты можешь выйти. — Я глажу его по лицу, любуясь тем, насколько красивы его зеленые глаза, выцветшими розовыми шрамами над бровью и запоминая каждую черточку его лица. Я знаю, что скоро он уедет в очередную командировку, и я не увижу его лица так близко неизвестно сколько времени.
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Он крепко прижимает меня к себе.
— Это и не должно заканчиваться. Но если я хоть немного знаю твою дочь, она проснется с минуты на минуту, чертовски голодная и нуждающаяся в смене подгузника. — Я игриво шлепаю его по заднице. — Пусти меня, чтобы я могла привести себя в порядок, а потом я ее проверю.
— Во-первых, она наша дочь. — Он выходит из меня и приподнимает мои бедра, тянется за двумя подушками и подсовывает их мне под зад. — А во-вторых, ты останешься лежать прямо здесь, пока я буду ухаживать за твоей киской после того, через что я только что заставил ее пройти. Я сказал ей, что позабочусь о ней. — Он слезает с кровати, целует меня в губы, а затем целует мой клитор.
— Я думала, ты говорил, что позаботишься обо мне после всего. — Он тихо смеется, поднимая голову от моих ног; его губы блестят от того, что, как я могу лишь догадываться, является смесью наших соков.
— Ну, я же не мог быть грубым, детка. Я знал, что она устанет после того, как примет меня. По-джентльменски убедиться, что за ней хорошо ухаживают после этого. Но да, amor. О тебе я тоже позабочусь.
Я смотрю на него, затерянная в тумане всех этих чувств, пока он облизывает губы, пробуя нас обоих на вкус, а затем улыбается, разворачивается и идет в ванную. Я слышу, как включается вода в раковине, и через пару мгновений она выключается. Он возвращается с мокрым полотенцем и осторожно прижимает его между моих ног, вытирая меня. Легкое пощипывание от теплой воды заставляет меня задуматься, насколько там всё плохо. Я наклоняюсь вперед, пытаясь рассмотреть.