— Микула, ты почему не на покосе? — со стороны дома послышался окрик приказчика.

Как же вовремя он появился! Еще чутка, я б точно взгляд подняла. И там Микула этот никакой покорности уже бы не обнаружил. И тогда точно быть беде.

Он тихо рыкнул, словно его оторвали от жутко важного дела, фыркнул, палец от моего лица убрал.

— Ждали дальнейших распоряжений, Семен Терентьевич, — ох, смотрите, как заискивающе, однако, мы говорить-то умеем.

Я назад отшагнула и посмотрела на приказчика. Тот выглядел еще кислее, чем когда встретил меня в первый раз.

— Не придумывай Микула, иди делом займись. И Прохора с Михеем с собой забери. Иш…

Микула коротко поклонился, улыбнулся с готовностью. Меня взглядом прострелил и отправился восвояси.

— Не артачилась бы ты, Дрена, по-пустому, — вздохнул Семен Терентьевич, спустившись со ступеней и оглядываясь на господский дом. — Микула, конечно, не самый смирный, но работящий, и под началом у меня ходит. В случае чего, приструнить могу. А тебе одной с хозяйством не сладить. Вон, изба твоя скоро набок завалится совсем...

Я на него глянула чуть подозрительно. “Не артачилась бы”?

— Он же тебе проходу не даст, коли отказывать продолжишь, — добил меня приказчик.

Я едва не поперхнулась. Это что же, детина этот таким макаром Дарью обхаживал? О времена, о нравы.

— Ты вдовая, он тоже, жили б в одной избе, — он наконец все же глянул на меня. Нос свой вострый наморщил. — Ну что глазами хлопаешь, аки корова в поле. Иди уже, болезная.

Меня просить дважды не пришлось. Поклонилась, все ж он приказчик, и поспешила с глаз долой.

Я все лучше понимала иерархию этого мира. И не нравилось сие дело мне вовсе.

Микула — из крестьян посильнее, работник на подхвате у приказчика. Приказчик Семен Терентьевич — доверенное лицо барина, но насколько его власть простирается я пока не понимала. Похоже, что достаточно, потому как Микула его послушал с первого раза.

А я, вдова деревенская, лакомый кусок для одиноких мужиков, кто вдовый или еще какой не такой, что женой нормальной обзавестись не смог. И изба у меня есть, и хозяйство налажено, только руки мужские нужны. Другой вопрос, что мне такое «счастье» даром не сдалось…

Главное, чтобы барин о том думать не стал. А то станется и приказать. Чего двум вдовым по одиночке шарохаться, правда?

Да уж, вот еще одна задачка подоспела.

Глава 4.1

Возвратилась я к избе самостоятельно, благо от барского дома до моей лачужки путь близкий. Спуститься с холма через парк, а дальше уж и первые жилые дома.

Пока шла, успела все приметить, как на ладони разложить. Само поместье — на холме, величественное, со строгой подъездной дорожкой, все вокруг стругано-прилизано, ни соринки. За холмом же, будто в другом мире — речка быстротечная, та самая, в которой и я сегодня оказалась с утра по-великой своей удачливости.

А вот деревня с хозяйством заметно припрятана: высокие деревья затеняют избы да коровники, чтобы знатные баре, приезжая, любовались на подстриженные аллеи и имение господ Строгановых, а не на быт крепостной. Все для блеска, для фасада, а жизнь настоящая, труд, заботы, спрятаны за изгородями.

Сама деревенька тоже не малой оказалась. Вернее село, потому как в центре его возвышалась церквушка. Небольшая такая, но купола позолотой покрытые, вон как поблескивают в солнечном свете. В ту-то сторону шла, я и не рассмотрела ничего. С конвоирами не до того было. А теперь, с холма спускаясь, все передо мной.

Я через центр идти не решилась — время послеобеденное, сумерки не за горами, народ возвращается с полей. Нечего мне сейчас нарочито на глаза попадаться. Наобщалась за день, дайте выдохнуть.

Простым путем пошла, по окраине. Местные, кто меня замечал, издалека поглядывали, но подойти не спешили. Ну и ладно, расположение их я еще проработаю. Вдовы, коли верно мне помнится, на селе особым положением пользовались — ни к рядовым бабам, ни к барышням не отнесешь. А я ж еще и блаженная…

Для начала зашла в избу. Пить хотелось — сил нет. В сенях хотела разуться, но вовремя вспомнила, что пол-то не доски. Помялась с ноги на ногу. Лапти-то, конечно, не самая удобная обувь, но что поделаешь.

Внутрь прошла, печь уже догорала, угольки там только и остались. Платье вот, что я утром развесила, вовсе не просохло, потому как в доме было даже прохладно. Вывесила его на улицу и вернулась.

В деревянном ведре на лавке нашлась водица. Там же и ковш плавал. Я эту водицу-то понюхала, но пить как-то не рискнула. Сколько она тут стоит? Инженерское мое, современное нутро требовало воду эту хотя бы прокипятить.

А то и вообще за свежей сходит. Но у колодца сейчас точно кумушек не счесть. Пока шла с холма, видела. Придется обождать.

В дверь постучали.