Колодец тут старый, добротный. Не цепной ворот, как у зажиточных, и не просто бадья, а сделанный по-журавлиному. Высокий столб, на нем длинный рычаг. Один конец с глиняным грузилом, другой — с ведром на веревке. Столб в землю вкопан, так что вся конструкция смотрелась, будто замерший аист.

Но не это привлекло мое внимание. И в моей современности такое видела во всяких местах музейных. А то, что вокруг столпотворение.

Бабы охают, спорят промеж собой, но вокруг чего именно мне не видать было. Пока не подошла. А как подошла, так сама губы поджала, чтобы не ругануться словцом покрепче.

Одно из бревен колодезных съехало насторону, из-за чего балка подъемная, шея журавля, перекосилась и застряла. Но это еще не самое дурное.

Мальчонка лет семи, щуплый, чумазый, сунул руку между всей этой конструкцией. Может под ним бревно-ьто колодезное и съехало как раз, как знать. Но прищемило его. Ни туда, ни сюда не вырваться. Если балка назад пойдет, ему всю руку зажатую проскребет, а то и вовсе поломает. Дальше продавить — эффект будет схожий. Угораздило ведь!

Сам стоит, по лицу слезы льют, кожа, видно, уже и так содрана.

— Надо ведро вылить! Пусть поднимется! — решила вдруг одна из женщин, пошла уже из оного воду вылевать.

— Стойте! — остановила я ее. Не видит что ли, что если так сделает, балка в обратную сторону двинется.

Все на меня обернулись.

— Ой, блажная пришла, — скривилась на меня одна из них. — Шла бы ты Дарена, по своим делам, не видишь, беда у нас.

Интерес ко мне сразу потеряли. Но я опередила ту, что собралась ведро трогать.

— Говорю не надо, хуже только сделаешь, — шикнула я на нее решительно. Той лет тридцать на вид, лицо солнцем переженное, губы сухие, но смотрит с живостью.

— А ты никак лучше знаешь?

— Ой, Зойка, не трогай ты ее, и ведро не трогай, за Митюхиными уже Агафья пошла, — вступилась другая.

— Ой, Михей опять с Прохором бормотуху свою доставать собирались, уже и накатить успели, небось, дождешься, агась.

А ребенок на фоне все подвывал.

Я глаза прикрыла, мысленно до трех сосчитала. Осмотрелась. У колодца с другой стороны стояла прислоненная коса. Видать с поля кто-то шел, так тут и притулился.

Я к ней подошла, ведра на землю поставила, а вот косу с собой прихватила. Древко-то у нее плотное, крепкое, то что надо.

— Разойдитесь-ка, — велела этим сварам.

— Ой девки, за косу взялась!

— Да что ты делаешь, дурная баба! — опять Зойка зашипела. Я на нее глянула строго, что та на пол шаге остановилась.

— Никак руку ребенку отсечь собралась, — зашептались промеж собой, — ой, зовите мужиков, совсем блажная умом тронулась.

— И Веру кликните! Мамку зовите!

— Ну-ка цыц, — шикнула и на них. Стоят, глазенками на меня сверкают, а сами-то больше никто не подходят. Всего их тут пятеро собралось, охают, а ребенку помочь не могут.

Я к нему подошла потихоньку. Малец и сам от меня пятиться принялся, но куда там, с зажатой-то рукой.

— Не бойся, — я присела перед ним. Косу на землю положила. — Я помогу. Но делай все, как скажу, ясно?

Мальчишка на меня уставился неожиданно ясным взором. По серьезному, по мужски так. Губу дрожащую зубами прикусил и кивнул решительно.

Я поднялась. Взяла косу и древко ее под меж бревном и журавлем сунула, в по диагонали от руки мальчонки. На манер рычага. Потянула на себя, но сил не хватало, чтобы балку хоть на сколько сдвинуть. А если более резко приложусь, боюсь, поедет она вверх али вниз, и тогда снова худо станет.

Нет, одной тут не совладать. Вздохнула, ну да что делать.

— Ну что стоите? — обернулась я к притихшим этим мазелям. — Помогать будете?

Они меж собой стали переглядываться.

— Двое держите балку журавля, чтобы не двинулась она ни вверх, ни вниз, иначе ребенка раздерет всего. Остальные со мной за древко тяните, только плавно. И сами смотрите на острие не напоритесь.

Ну теперь посмотрим, только ли вздыхать они горазды, или делом помогать станут.

---------------------

А вы как думаете?

Глава 4.3

Мальчонка затих, а кумушки меж собой принялись переглядываться. Я ж на них смотрю, взгляда не опускаю, как и решимости. Сейчас если затушуюсь, они точно не решатся. А так, коли они во мне уверенность углядят, так может и сами в себе силы почувствуют.

Одна из них все ж неуверенно ко мне шагнула.

— Марфа, ты чего? — зашептала на нее подружка. Но та обернулась сердито.

— Пока Агафья с мужиками придет, могет еще хуже статься, надо вызволять парня, — сказала, как отрезала. Я ее словам усмехнулась. Вот правильно. Значит, не только я о том подумала.

— Но она ж блажная… — вслед ей все еще пытались вразумить.

— Вечно чего придумает…

— Сейчас вот нужное придумала, — оборвала их Марфа, через плечо кинув. И теперь уже ко мне вплотную приблизилась. — Говори, чавось делать удумала.