Я объяснила ей, куда давить следует и для чего, простыми словами постаралась, и Марфа меня поняла прекрасно.

— А ведь дело говоришь, — она и сама теперь балки все эти разглядывала. Обернулась снова к шепчущимся своим подружайкам: — ну-ка ходьте сюды, вместе-то точно сдюжим.

Те потоптались, но Марфа не я, ей уже отказывать им не с руки было, похоже. Надобно будет разузнать, чем она занимается или какую роль в местной общине занимает, что и посмелее прочих оказалась и остальные за ней потянулись. Подошли, встали кругом.

— Ой, вот вечно ты лезешь, Егорка, куда не надобно, — пожурила одна из них мальца. Та самая, что решила вначале, что я косой ему руку решила оттяпать.

— Ты со своими поучительствами обожди, а, — шикнула на нее Марфа. — За косу бересись.

Еще двое балку журавля придержали, а мы уж втроем налегли на косу. Идти оно не хотело, уж прямо воспротивилось. Косой двигать — дело не шуточное. Древко резало ладони, пальцы аж налились розово. Марфа со всей силы навалилась, щеки у нее аж загорелись. Я думала, что все, не вызволим, но тут журавль чутка в сторону шелохнулся.

— Как почуешь, что свободнее стало — тяни, — приказала я мальцу. Тому дважды повторять не пришлось. Еще чутка мы надавили, как он уж заелозил. Ободрал-то кожу, но раз! И рука его на свободе. По лицу пот и пыль, от слез дорожки на щеках. Зато глаза светятся. Косу подхватили, убрали от греха подальше. Кто-то тихо выдохнул “Слава Богу”.

— Егорушка! — с другой стороны площади мчала к нам женщина. Платок с головы съехал совсем, коса растрепанная.

— Маменька! — ребятенок, руку баюкая, к ней бросился. Захлебывается, но не ревет, как волчонок подвывает.

— Ты что ж куда опять полез-то? — та еще сперва и тряпкой какой-то по хребту его огрела, а после тут же к себе притянула, обнимать стала, руку разглядывать.

Я усмехнулась, на эту картину глядя. Прочие бабы тоже к ней подойти поспешили, рассказывать принялись, что тут произошло. Я ж журавлиную шею вверх потянула. Та об бревно колодезное прошкрябала, но вылезла наружу. За ней и ведро на веревке.

Подумала даже, что стоит и бревно попытаться на место поставить, но для такой работы и мужики в деревне сыщутся. Я ж в свои ведра водицы налила.

— Это ты ловко придумала, Даренка, — Марфа ко мне воротилась. Я к ней повернулась с ведрами в руках. Стоит, смотрит на меня внимательно. — Поотпустило тебя, гляжу?

— Поотпустило, — кивнула я. Хотя и не шибко разумела, от чего именно.

— Вот и славно, ты ж ведь как с Гришкой сошлась почти нормальная сделалась, помнишь? Не то что до свадьбы. Мы ж уже и порадовались всем селом, а потом горе такое…

Она сказала сперва, но осеклась тут же. И теперь, видать, ждала, что я что-нибудь этакое выкину.

— А что ж до свадьбы-то не так было? — я ж решила, пока она с толку сбита, в лоб ее спросить. Надо ж мне понимать, с чего в селе меня блаженной кличут.

Марфа фыркнула, посмотрела на меня искоса. Руки под грудью сложила. Но, похоже, на лице моем вполне красноречиво отобразилось выжидающее ее ответа выражение.

— Ну ты даешь, Даренка, — головой покачала. — Ты ж вечно то конец всему сущему предрекала, то в исподней сорочке на реку бегала, то песни по ночам петь принималась. Нет, красиво, конечно, спору нет, но жутенько. А людям-то спать надобно, все ж на поле спозоранку. А ежели не это, так вечно в мыслях своих хаживала.

Я ее выслушала внимательно, покивала.

— Так то я словно во сне была все время. А теперь, от горя видать, в голове как переключилось чего. Может и будет чего немножко иначе, — заключила я. Марфа на меня еще шире глаза распахнула.

После на колодец поглядела, фыркнула еще разок.

— Ну, хорошо, ежели так. Заходи, коли по людски поговорить захочешь.

На том она со мной распрощалась. А я восвояси отправилась.

Теперь хоть немного понятнее сталось.

Но не успела я дойти до дома, как дорогу перегородил Микула. Вот принесло, кого не ждали.

----------------------

Дорогие читатели! А я несу вам еще одну интересную историю, от прекрасного автора Адель Хайд:

"Купеческая дочь" -

Глава 5.1

— Неужто и ты на что сгодилась? — голос его басовитый вызвал во мне желание поморщиться. Но сдержалась. Попыталась вот обойти его сторонкой, но не дал. Выступил влево, снова перегораживая мне дорогу.

— Пропусти, Микула, — попросила я, все еще в глаза ему не глядя. Ведра руки оттягивали.

— А ты мне не указывай, чем заниматься, — усмехнулся он. И через зуб щербатый на дорогу сплюнул.

Я медленно вдохнула. Выдохнула. Нет, так просто в покое он меня не оставит. Подняла все ж взгляд на него, голову тоже, подбородок задрала. Вроде и выше он меня, а я свысока глядела.

— Я не указываю. Я прошу дать мне дорогу, — тон похолоднее сделала. Взгляд и того горше.

Микула того явно не ожидавший, прищурился. Поближе ко мне шагнул. Думал дрогну? Ан-нет. Я на месте осталась, не шелохнулась даже.