Не успела Веня до конца сформулировать эту оптимистичную мысль, как прямо перед её лицом пронеслась чёрная тень. Она с криком отшатнулась назад и едва устояла на ногах. Сердце испуганно рвалось из груди, в то время как мозг уже нашёл рациональное объяснение. Птица! Мимо на бреющем полёте пролетела какая-то крупная птица. Возможно, голубь. Или в лесах не водятся голуби? В тумане послышалось громкое карканье, и ответ стал очевиден. Веня чуть не столкнулась с вороной. Оказывается, бывает и такое.
Она уже почти решила, что для первого раза проделала достаточный путь, и нет смысла рисковать в незнакомой и трудно просматриваемой местности, когда шкурой почувствовала, что позади неё кто-то стоит.
Сердце, которое только-только успокоилось, снова с размаху ударилось о рёбра. Веня развернулась так резко, что снова едва не потеряла равновесие.
Никого. Никого и ничего, кроме тумана. Вот только легче не стало. Надо валить!
Веня бы и свалила. Тут уже никаких сомнений! Если бы не бросила взгляд вниз, туда, где в обрывках тумана и в зелени прибрежной растительности увидела что-то белое, что-то, чего не должно было здесь быть. Думать было некогда. Даже бояться было некогда. Веня ринулась с моста на берег, потому что там, на берегу, наполовину утопая в чёрной воде, лежала женщина в венке из кувшинок.
Веня пробиралась через заросли ивняка и рогоза, по щиколотку проваливаясь в топкую землю. Пробиралась и запрещала себе даже думать о том, что её ждёт на меже между водой и сушей.
На меже её ждала смерть. Она смотрела на Веню широко открытыми, подёрнутыми сизой пеленой тлена глазами. Она улыбалась Вене жуткой, больше похожей на оскал улыбкой. Она цеплялась скрюченными пальцами за острые стебли рогоза, и на стеблях этих виднелись чёрные следы засохшей крови. Рыжие, с проседью волосы намокли, облепили синюшное, искажённое гримасой ужаса лицо. Кончики их колыхались в воде, словно отмершие водоросли. И только венок из кувшинок казался празднично-ярким и единственно живым.
Веня тихонько всхлипнула и коснулась пальцами шеи женщины. Зачем, если всё и так очевидно? Потому что её так учили! Первым делом проверить у пострадавшего признаки жизни, вторым – оказать помощь. Она проверила, помощь больше не нужна…
А лицо знакомое. Где она могла видеть эту несчастную? Она тут без году неделя, круг её знакомых настолько узок, что его членов можно пересчитать на пальцах. Веня попятилась, поскользнулась и с воплем рухнула в воду.
Лицо и шею тут же обвили дохлые рыжие водоросли, в горло, заглушая крик, хлынула холодная вода. Она заметалась, отбиваясь и отплёвываясь, пытаясь одновременно и взять себя в руки, и выбраться на берег.
Выбралась! Это чёртово место не получит ещё одну утопленницу!
– Я вернусь, – сказала Веня, отползая от мёртвой женщины и чувствуя себя предательницей. – Я скоро вернусь…
Как будто кому-то здесь нужны её обещания. Как будто они имеют хоть какую-то ценность.
По мосту Веня брела, пошатываясь, как пьяная, глядя на свои грязные ноги и не глядя перед собой. А когда подняла глаза, было поздно. Кто-то схватил её за руку и потянул в туман. Веня закричала. Где-то в небе в ответ на её крик громким карканьем отозвалась ворона.
Глава 9
Девица снова орала и вырывалась. Дежавю какое-то! Вадим сначала мягко её встряхнул, чтобы успокоить и призвать к порядку, а уже потом увидел выражение её лица…
Утренние пробежки по полям, по лесам и вдоль реки стали его ежедневными ритуалами и рабочей рутиной. Не нравилась ему ни эта река, ни этот мост. Потому что первое, что Елагин выяснил, когда оказался в Помежье, была удручающая статистика по смертности. Удручающая и странная. А ещё странным было то, что никто из местных не придавал этой статистике должного внимания. Ни председатель местного сельсовета, ни предшественник Елагина, ещё не старый, но уже уставший и от жизни, и от профессии мужик.
К предшественнику Елагин обратился в первую очередь, сразу, как только понял, что в Помежье происходит нечто странное, требующее пристального изучения. Обратился в надежде на профессиональную солидарность, но был послан.
– А тебе больше всех надо, городской? – Предшественник смотрел на него осоловелым, явно нетрезвым взглядом. – Совет хочешь, молодой? Так вот тебе мой совет! Не суйся, куда не просят! Работёнка тут непыльная. Место тихое. Людишки законопослушные. Если и случается что, то по мелочи.
– Смерти – это не мелочи, – попытался возразить Елагин, уже понимая, что потерпел неудачу.
– Привыкли все… – Предшественник обречённо махнул рукой. – Нормальное дело для здешних мест, молодой. Я когда был таким, как ты, – в голосе его послышались одновременно нотки ностальгии и зависти, – тоже сначала пытался разобраться, а потом понял, что не моего ума это дело. Веками такой порядок был заведён, и не нам с тобой его нарушать.
– Какой порядок? – спросил Елагин, но ответа так и не дождался.
Дальше он копал самостоятельно. Копал-копал, но особо ничего не накопал, потому что подкопаться и в самом деле было не к чему. Судебные медики неизменно констатировали смерть от несчастного случая или суицид через утопление. Впрочем, иногда бывало, что и через повешенье. Вот прямо на Межевом мосту. Сигали люди с моста с петлёй на шее. Вот такой тут в Помежье был порядок.