– Несколько домов.
– Но на гугл-карте я ничего не нашла.
– Ещё один местный феномен.
– И сколько там жителей?
– Я не знаю. – Елагин больше не смотрел в её сторону, шагал широко, так, что Веня едва за ним поспевала.
– Точной цифры не знаете? Должна же была проводиться какая-то перепись.
– Перепись была. – Стало очевидно, что развивать эту тему участковому не хочется.
– И?
– И в деревне никого не нашли.
– Как это не нашли? Они же как-то получают пенсии, им оказывают медпомощь.
– Не получают. Живут, как в средние века, натуральным хозяйством. – В голосе Елагина послышалась досада. Похоже, ему, как служителю системы, было неприятно, что кто-то может из этой системы выпасть. – А медпомощь… Спросите об этом у Никонова. Медицина – это не моя, а его епархия.
– И спрошу, – пообещала Веня.
Себе пообещала или этому мрачному, одетому во всё чёрное блюстителю закона. Сколько ему, интересно, лет? На вид не больше тридцати. И что он, такой молодой и энергичный, делает в этой глуши, где до сих пор существуют придорожные камни со сказочными предупреждениями, чёрный мост над чёрной рекой и… забабоны?
– А вы сами во всё это верите? – спросила она, когда впереди наконец показался её домик.
– Во что?
– В забабоны!
– Не верю. – Он сказал это так твёрдо и так резко, что сразу стало понятно – не верит. Не верит, злится и пытается разобраться. Коль уж взялся изучать летописи многовековой давности.
– В этом мы с вами похожи.
– Не только в этом. – На мрачном лице Елагина промелькнула едва уловимая усмешка. – У нас с вами ещё и дома похожи. – Он посмотрел на Венин домик. – Это же ваш?
– Мой. – Она кивнула. – У вас такой же?
– Более или менее. Мы с вами, Венера Вячеславовна, соседи. Мой вон там. – Он махнул рукой в сторону подступающего к дороге лесочка. – Выделили как молодому специалисту.
– А мне сказали, что мой дом экспериментальный.
– В каком-то смысле. Только их таких два – экспериментальных. Изначально тут планировали сделать турбазу. Один дом поставили на берегу, второй в лесу. Чтобы локации были поразнообразнее.
– Но? – Веня замедлила шаг.
– Но что-то пошло не так. – Взгляд Елагина потемнел.
– Что именно? – По позвоночнику поползли мурашки – верный признак приближающихся проблем.
– С предыдущими жильцами случились неприятности.
– Какого рода неприятности? – Веню уже начинала бесить эта его скупая манера изложения фактов.
– Мой дом пару месяцев сдавался туристам. В результате пьяного конфликта один из гостей погиб от колото-ножевых ран.
– Где погиб? – прохрипела Веня.
– Если верить материалам дела, на террасе.
– То есть, вы вселились в дом, где до вас погиб человек? – Тревога, до этого едва ощутимая, усилилась многократно. И это она ещё не задала главный вопрос.
– Не думаю, что у меня есть повод для волнения. – Ответил Елагин. Не ответил, а доложил, без единой эмоции на лице. Стальные нервы у человека.
– А мой дом? – Вот Веня и подобралась к главному. – Мне сказали, что до меня в нём никто не жил.
– Не соврали. – Не успела она выдохнуть, как Елагин продолжил: – Почти не соврали. В вашем доме поселилась художница из области. Приехала за вдохновением, а вместо вдохновения нашла смерть.
– Тоже колото-ножевая?.. – Возвращаться в свой чудесный домик Вене сразу расхотелось.
– Нет. Если вас это успокоит, Венера Вячеславовна, художница утонула в реке, так что в вашем доме никаких таких… – он поморщился, – эманаций нет. В доме она провела всего несколько ночей. Поэтому формально вас не обманули. Возможно, слегка ввели в заблуждение.
– Всего несколько ночей, – повторила Веня, пытаясь осознать полученную информацию. – А причина смерти?
– Суицид. На берегу реки нашли полупустую бутылку вина и этюдник с недописанной картиной.
– Что было на картине? – спросила Веня.
– Закат над Межевым мостом.
– Значит, закат.
– Всё верно. – Елагин кивнул.
– Вы меня сейчас специально пугаете, товарищ участковый? – Веня попробовала заглянуть ему в глаза, но он отвёл взгляд.
– Я пытаюсь объяснить вам, Венера Вячеславовна, что для нормальной жизни вблизи реки следует соблюдать некоторые меры безопасности. По крайней мере, не гулять поблизости в тёмное время суток.
– Это вам местные бабушки выдали такую инструкцию по безопасности? – спросила она не без ехидства.
– Это статистика. Ноль смертей в утреннее и дневное время и патологически высокий процент несчастных случаев в вечернее и ночное. А если хотите развивать другую версию, милости прошу к местным бабушкам.