– А сами вы не местный? – Веня встала напротив Елагина так, чтобы он не смог отвернуться. Пожалуй, слишком близко стала, потому что услышала исходящий от него тонкий древесный аромат. Слишком дорогой и оригинальный для сельского участкового. – Вот вы сейчас рассказываете мне всю эту… чертовщину, но сами в неё не верите.
– Не вижу связи. – На сей раз он не стал отводить взгляд. И это оказался поразительно тяжёлый, почти гипнотический взгляд. – Но вы правы, я работаю в Помежье меньше года.
– Понизили в должности?
Не то чтобы Веня хотела его как-то задеть, просто предположила очевидное. Ну не станет такой молодой и стильный добровольно хоронить себя в этой глуши! Не бывает такого! Не хотела задеть, но задела за живое, потому что участковый Елагин потемнел лицом, а взгляд его сделался ледяным.
– А вас, Венера Вячеславовна? – спросил он опасно мягким и опасно вкрадчивым голосом.
– А я по зову сердца! – соврала Веня, теперь уже сама отводя взгляд. – Спасибо за прогулку и экскурс в местный фольклор, товарищ участковый.
Наверное, стоило поблагодарить его ещё и за спасение, но она не стала. В душе кипела и клокотала обжигающая лава, и, если Веня прямо сейчас не уйдёт, лава эта может выплеснуться и опалить не только её, ей не привыкать, но и этого… человека в чёрном.
– Всего доброго. – Елагин коротко кивнул и широким шагом направился прочь.
Несколько мгновений Веня смотрела на его неестественно прямую и напряжённую спину, а потом толкнула калитку.
Глава 8
Хотя за окнами ещё догорало закатное солнце, Веня включила свет во всём доме. Было ли ей страшно от россказней участкового? Несомненно! Но не настолько, чтобы она тут же собрала пожитки и свалила из дома. Ей было страшно ровно настолько, чтобы она решилась на обыск, вернее, на поиски хоть какого-нибудь доказательства того, что Иван Демидович врал, когда говорил, что в этом доме Веня – первый и единственный жилец.
Доказательства нашлись на самой верхней полке шкафа. Не доказательства, а доказательство – акварельный рисунок, на котором Веня тут же узнала Межевой мост. Только не закатный, а рассветный. Несомненно, художница была талантлива: акварель светилась внутренним светом и радовала глаз. В ней не было ничего тревожащего и ничего пугающего, но Вене всё равно сделалось немного не по себе. Она положила рисунок в верхний ящик комода, а сама прошла на кухню, распахнула дверцу холодильника и вытащила сальтисон. Этим вечером он стал её утешением. Этим вечером Веня твёрдо решила купить фонари на солнечных батареях и шторы! Вглядываться в темноту за огромным окном было страшно, Веня чувствовала себя так, словно оказалась одна на краю света. Лишь самую малость её успокаивала мысль, что где-то поблизости есть второй экспериментальный домик. Было бы не лишним попросить у участкового номер телефона. Не из праздности, а ради душевного спокойствия. В конце концов, он и есть блюститель спокойствия, работа у него такая!
С этими мыслями Веня и уснула. На удивление крепко. Проснулась она тоже на удивление легко. Часы в телефоне показывали без четверти шесть, а за панорамным окном уже почти привычно клубился туман. Веня сварила себе чашку кофе, сделала бутерброд с остатками сальтисона и вышла на террасу. При свете дня все её страхи истаяли, как дым. Позавтракав и приняв душ, Веня решила прогуляться к реке. Назло врагам!
На самом деле к реке ей не особо хотелось – к Межевому мосту её гнала твёрдая уверенность, что клин нужно вышибать клином. Нельзя оставлять без внимания поселившийся глубоко в душе страх, нужно рвать его с корнем.
Чем ближе подходила Веня к реке, тем гуще и непрогляднее становился туман. Ей вдруг подумалось, что сверзиться с моста при такой видимости куда проще, чем на закате. Во всяком случае, не сложнее. И всё же, и всё же…
Берега реки и Межевой мост, их соединяющий, тонули в молочно-белом мареве. Несмотря на близость воды, холодно не было. И птицы пели! Этот факт отчего-то воодушевил Веню особенно. Как и статистика Елагина. Ноль процентов несчастных случаев утром и днём – вот всё, что ей следует знать и о чём следует помнить.
На чёрные доски моста Веня ступила почти без раздумий. Сделала шаг, ещё один, осторожно взялась за перила, посмотрела вниз, но ничего, кроме тумана, не увидела. Оцарапанную ладонь кольнуло слабой болью, и Веня отошла от ограждения. Обзора вполне хватало, чтобы видеть на несколько метров перед собой. И никаких раскачиваний! Никакого головокружения! Никакого иррационального желания сигануть с моста!
Бодрым шагом Веня дошла до противоположного берега. На этом решимость закончилась, а на её место пришли разумные опасения. Каждый второй ужастик начинается с того, что самоуверенная дура лезет туда, куда не следует лезть. Но она не в ужастике, а в реальной жизни. Здравый смысл на её стороне!