– Если не при исполнении, то можно гражданочек хватать и на землю валить? – спросила она зло. Сама понимала, что не права, но день выдался такой, что вдруг захотелось на ком-то сорваться, выпустить пар.
– Если бы я гражданочку не схватил и на землю не повалил, – взгляд участкового сделался осуждающим, – то гражданочка бы сиганула с моста.
– С чего бы это я сиганула? – спросила Веня изумлённо.
– С того, что я вас стащил с перил.
– Меня?! – Вот это номер! Веня помнила, как за перила держалась, но не помнила, чтобы лезла на них с ногами. Дура она, что ли?!
– Вы что-то употребляли? – Участковый Елагин принюхался.
– Бред! – Веня отступила на шаг. При исполнении он там или не при исполнении, а держаться от него следует подальше. – Я только час назад приехала с работы.
– С какой работы?
– Я же сказала, я врач. Работаю в Помеженской больнице.
– Я всех тамошних врачей знаю.
– Выходит, не всех!
Веню утомил этот разговор. Нет, не утомил даже, а насторожил. С чего она вообще отчитывается перед незнакомым мужиком?
– Что с рукой? – спросил участковый Елагин, переводя взгляд на её окровавленную ладонь.
– Поцарапалась о перила. Наверное.
– Слишком глубокая рана для обычной царапины. Вы не находите?
– Послушайте, а вам-то какое дело до моих царапин?! Что вы вообще тут делаете? – Лучшая защита – это нападение. Вот пусть теперь он защищается.
– Я здесь прогуливался.
– Вот и я прогуливалась! Это же не запрещено? – Веня вперила в участкового гневный взгляд.
– Не запрещено. – Он кивнул, а после недолгой паузы продолжил: – Не запрещено, но после захода солнца не приветствуется.
– Это почему? – Злость и растерянность уступили место интересу.
– Статистика, – сказал Елагин с мрачным раздражением. – Все травмы, все несчастные случаи происходят на мосту по вечерам. Причина мне до сих пор не ясна, но факт остаётся фактом. Местные по темноте на ту сторону вообще не суются.
– На ту сторону или на мост? – уточнила Веня.
Все они какие-то странные в этом Помежье. Даже участковый. Если он вообще участковый. Уж больно вид у него расхристанно-неформальный. Щетина вон на морде. А удостоверения наоборот нет.
– И на ту сторону, и на мост.
– Почему?
Участковый Елагин осмотрел окрестности, а потом спросил:
– Вы где-то поблизости живёте, Венера Вячеславовна?
Ишь ты, даже имя её запомнил. А она вот не удосужилась.
– Где-то поблизости, – ответила она уклончиво, а потом под пристальным взглядом участкового сорвала лист подорожника, потёрла о штанину и приложила к ране на ладони.
– В таком случае, давайте я вас провожу.
Он сделал шаг к Вене, но остановился на безопасном расстоянии. На том расстоянии, которое она сама считала безопасным. Относительно. С другой стороны, хотел бы убить, сбросил бы с моста, а не тащил на сушу.
– Так почему нельзя ходить вечером на ту сторону? – повторила она свой вопрос.
– Не то чтобы нельзя, но не принято. Местные… забабоны.
Забабоны! Слово какое смешное и ёмкое!
– А вы тут, значит, охраняете не только население, но и местные забабоны? – спросила Веня, срывая второй лист подорожника.
– Изучаю обстановку, – ответил участковый Елагин. – Выходит, не зря. – Он окинул Веню многозначительным взглядом и спросил уже сам: – Вы камень видели?
– Тоже элемент местных… забабонов?
– В каком-то смысле. Я проверял, Помеженский придорожный камень упоминается в источниках, датированных одиннадцатым веком.
– А мост? – Веня обернулась. – Тоже с одиннадцатого века?
– Насколько я знаю, нет. – На вопросы участковый Елагин отвечал чётко, словно отчитывался перед начальством. – Последний раз Межевой мост ремонтировали в восьмидесятых годах прошлого века. С тех пор с ним ничего особенного не происходило. За исключением… – Он замолчал.
– За исключением чего?
– За исключением удручающей статистики по суицидам и несчастным случаям.
– Я не собиралась совершать суицид, – сказала Веня, пожалуй, излишне зло. – Я просто хотела…
Теперь осеклась уже она. Что она на самом деле хотела? Какая сила загнала её на перила моста и едва не столкнула в воду? Вот сейчас ей стало по-настоящему страшно. Никаких психических отклонений до сего дня Веня у себя не наблюдала, отягощённого семейного анамнеза не имела.
– Что вы хотели, Венера Вячеславовна? – вкрадчивым тоном спросил участковый Елагин.
– Водой полюбоваться, – соврала она. – Необычна тут вода. Не находите?
– Не знаю. – Он снова пожал плечами.
До придорожного камня, который, оказывается, местная достопримечательность, они шли молча. Веня заговорила первой. Чем дальше от реки они отходили, тем абсурднее казалось ей произошедшее на мосту.
– А утром и днём? – спросила она. – Можно ходить на ту сторону до темноты?
– До захода солнца можно. – Елагин кивнул и добавил: – По местным поверьям.
– Там же есть деревня? – Кому, как не участковому, это знать.
– Там лес, – ответил он.
– А в лесу деревня? – продолжала наседать Веня.