Руки Розы судорожно вцепились в одеяло, и она с опозданием натянула его до самого подбородка, словно оно могло защитить её от этих наблюдающих, тревожащих глаз орка. И вместо того чтобы смотреть на него, она принуждённо перевела взгляд на окно, на серое небо за ним, и… постойте.
— Уже за полдень?! — воскликнула она, её голос сорвался, а взгляд метнулся к орку в поисках ответа. И хотя он по-прежнему не произнёс ни слова и даже не пошевелился, выражение его лица говорило само за себя. Да, было уже за полдень, и это было очевидно любому, кто взглянул бы в окно. Роза должна была открыть библиотеку ещё несколько часов назад, и лишь по чистой случайности Сьюзан или Саутхолл почему-то до сих пор не появились. Боги, как она могла быть такой глупой…
Она соскочила с постели, совершенно не думая, и огляделась в поисках своего платья — лорд Каспар обычно оставлял его где-то на полу, — и тут всё её тело застыло, а дыхание стало тяжёлым и густым.
У неё не было платья. Орк разорвал его прошлой ночью, а затем использовал, чтобы вытереть её тело. И белья у неё тоже не было, а тело немилосердно ныло, особенно там, внизу. И она стояла совершенно голая посреди комнаты, где было довольно прохладно, а орк, с которым она действительно переспала ради сделки, даже не желал назвать ей своего имени.
Роза прикусила губу, уставившись в пол и отчаянно пытаясь сглотнуть необъяснимый ком, подступивший к горлу, — как вдруг почувствовала внезапную, крепкую хватку тёплой руки, сомкнувшейся на её запястье. Его рука потянула её к табурету, на котором он сидел, а затем — она пискнула — легко приподняла её за талию и усадила её обнажённое тело прямо на стол перед ним, так что её ноги свесились с края.
Роза дрожала, вглядываясь в эти чёрные глаза, которые не отпускали её взгляда, пока его большая рука тянулась к одеялу на койке, сжимая ткань когтями. Набросив его ей на плечи, он ловко связал два угла вместе, соорудив подобие плаща.
— Оставайся так, — произнёс он, и это единственное слово каким-то образом уняло дрожь Розы, а затем его ладонь коснулась её горла — жест, который мог означать лишь одобрение. И Роза почувствовала, как заколотилось её сердце, как перехватило дыхание, когда эта рука соскользнула вниз, к её обнажённой груди. Не горячая и чувственная, как прошлой ночью, а более… деловитая. Оценивающая.
И когда Роза опустила глаза, следя за его руками, она действительно осознала, что он… осматривает её. Его пальцы осторожно прослеживали неглубокие царапины, оставленные им накануне вечером, его глаза мельком скользили по её лицу, возможно, выискивая признаки боли. Но боли быть не могло — не тогда, когда его внимание снова было полностью приковано к ней, а эти тёплые, осторожные руки скользили вниз, ниже и ниже.
Проклятые соски Розы уже затвердели, и когда эти руки легли на её бёдра, разводя их широко в стороны, она невольно издала резкий, сдавленный стон, заставив его глаза резко вскинуться к её лицу. Но он понял, одного проницательного взгляда было достаточно, чтобы он всё понял, и Роза почувствовала, как горят её щёки; её взгляд снова опустился, наблюдая, как он удерживает её бёдра разведёнными, в то время как — она не смогла сдержать ещё один приглушённый, постыдный стон — поразительное количество этого густого, вязкого орочьего семени вытекло из неё и скопилось лужицей на столе внизу.
Глаза орка, уставившиеся на эту лужицу, казались почти прикованными к ней, и из его рта вырвался резкий выдох, когда он твёрдо, решительно сдвинул её ноги обратно. Словно он… осуждал её. Испытывал отвращение. Злился.
— Удивительно, — резко произнёс он, его голос был сухим и ровным, — что твоё лоно всё ещё цело, женщина. Тебе повезло, что этот покровитель, с которым ты трахаешься ради своей работы, — его глаза неприятно сузились, глядя на неё, — не наделён маленьким или нежным членом.
Что? Постойте — он знал об этом? Стыд захлестнул Розу, от лица до самых кончиков пальцев ног, потому что да, это было правдой, чертовски точной правдой. За привлекательной, учёной внешностью лорда Каспара скрывалось весьма внушительное достоинство в сочетании с удивительно грубыми вкусами и властными, решительными требованиями.
И поначалу это пьянящее, смертоносное сочетание, казалось, взывало ко всем тайным, самым постыдным желаниям Розы одновременно. Быть крепко зажатой в чужих руках, защищённой, ведомой, обласканной, приносящей удовольствие тому, кто был силён, умён и могущественен. Тому, кто полностью заслуживал чужого подчинения, преданности и доверия.