В тот день, когда я решил поехать на кладбище, было солнечно и душно. Ранним субботним утром я сказал об этом Слоан, которая все еще лежала в постели. После заседания совета прошло несколько недель, и к тому времени Слоан уже окончательно переехала ко мне.
Я не был здесь ни разу. Ни разу после их похорон. Тогда меня переполняли эмоции, а позже я убедил себя, что лучше вообще всего этого избегать. Мой взгляд скользнул по гранитным надгробиям. Чувство вины накрыло одной огромной волной. Я и не осознавал, как много всего похоронил внутри, пока чувства к Слоан не вытащили это наружу.
Но оказалось не так тяжело, как я думал.
Я наклонился и поднял старые цветы, лежавшие у обоих надгробий.
Кто-то недавно здесь был?
— Слоан и Генри по очереди меняют их каждые несколько недель, — раздался за спиной голос Ксандера. Я обернулся и увидел, как он идет по дорожке со свежими цветами в руках.
— Слоан сказала тебе, что я здесь? — спросил я, хотя не сомневался, что она позвонила ему и рассказала, куда я поехал. — Пожалуй, пора к этому привыкать.
Он ухмыльнулся.
— Ага. Позвонила мне утром и велела привезти пионы.
Ксандер протянул мне цветы, и я заменил старые. Выпрямившись, я вздохнул, не отрывая взгляда от имен перед собой.
— Они делали это все это время?
Генри по-прежнему держался со мной немного отстраненно, и дело было не только в том, что я встречался со Слоан. Всю взрослую жизнь мы прикрывали друг другу спины. Он все еще злился, что я уехал так надолго. В тот момент, когда ему, вероятно, особенно был нужен лучший друг, он чувствовал себя брошенным. Я не мог его винить, особенно когда вспоминал обо всех случаях, когда он был рядом со мной.
Ксандер кивнул.
— Это примерно… — он задумчиво поднял глаза. — Двести восемьдесят шесть замен цветов за все эти годы.
На несколько минут каждый из нас погрузился в свои мысли.
— Ты наконец-то сюда пришел, — Ксандер сунул руки в карманы.
— Да… — я вздохнул. — Как выяснилось, у меня, возможно, есть небольшая проблема: я игнорирую то, с чем не хочу разбираться.
Он громко рассмеялся.
— Может, совсем небольшая.
— А что вы обычно делаете, когда приезжаете сюда?
Ксандер обвел взглядом кладбище.
— Генри рассказывает им новости о тебе и компании. У Слоан обычно целый список того, что она хочет им рассказать. А я особо ничего не делаю. Я приезжаю не так часто, как они.
Я кивнул. Каждый из нас четверых по-своему заботился об остальных.
После еще нескольких минут тишины я спросил:
— Хочешь поделать упражнения на ловкость?
Ксандер не играл в футбол со дня их смерти. Возможно, не только мне могла пойти на пользу небольшая экспозиционная терапия.
— У клуба есть поля на нижних крышах.
На мгновение он напрягся и покачал головой.
— Нет. Но я помогу тебе с днем рождения Слоан.
Я не стал давить. Попробую в другой раз.
— Спасибо, — последние два ее дня рождения я пропустил и вместо этого отправлял подарки. Оба раза она звонила поблагодарить, и я сохранил эти голосовые сообщения. Слоан простила мое отсутствие быстрее, чем Ксандер и Генри, но и перед ней мне нужно было загладить вину. Не то чтобы огромная вечеринка могла все исправить, зато она сможет протанцевать всю ночь. Ей понравится.
Мы пробыли там еще какое-то время, а потом поехали обратно.
— Как все прошло? — спросила Слоан. Когда я вернулся домой, она сидела на диване с книгой.
— Хорошо, — я поцеловал ее в губы и сел рядом.
— Генри завтра придет к нам на бранч, — она прижалась к моему плечу и посмотрела на сообщение от брата. Вздохнув, положила телефон на страницу, на которой остановилась. — Так что это хорошая новость.
— Видишь? Он оттает.
Она кивнула.
Я посмотрел на последнюю коробку с ее вещами, стоявшую в углу.
— Уже чувствуешь себя дома?
— М-м-м, — она улыбнулась, а потом вдруг оживилась и резко подалась вперед. Встала, ушла по коридору и через несколько минут вернулась, на этот раз с завернутым подарком в руках. По форме он напоминал фотографию, и я, кажется, догадывался какую. — У меня для тебя кое-что есть.
Она протянула мне подарок и снова села.
— Теперь у нас их две, — я снял оберточную бумагу. Она увеличила фотографию со своего выпускного из моего дневника. Ее снимок уже висел в коридоре наверху. — Твоя записка все еще сзади?
— Ага, сегодня утром добавила. Не потеряй.
Я удовлетворенно выдохнул.
Последние несколько лет эта фотография и дневник были моей связью с ней.
Нитью.
Теперь фотография могла вечно висеть на стене. Она мне больше не была нужна – у меня была Слоан. Одного этого простого факта хватит, чтобы до конца жизни я твердо стоял на ногах и был безмерно счастлив.
Эпилог
Слоан и Маркус
Слоан. 2 месяца спустя