Осваиваться в новом кабинете было непривычно. Если я когда-нибудь стану управляющим партнером, кабинет останется тем же. Правда, теперь эта цель немного померкла: мне больше не нужно было никому ничего доказывать.
Старшим партнером я была уже пару месяцев, и все оказалось именно так, как я ожидала. Оглядываясь назад, я понимала, что все эти звания и достижения были просто конфетти. Приятно, красиво, делают жизнь ярче, но отныне я собиралась наслаждаться своими успехами и стремиться только к тому, чего действительно хотела сама.
Я села за стол и на секунду замерла, впитывая момент. Потом подтянула ноги на кресло, крутанулась и не смогла сдержать радостный писк.
— Я это видел, — сказал Ксандер, когда кресло развернулось обратно. Я переждала короткий приступ головокружения и поднялась ему навстречу. Он протянул мне газету. — Видела?
— Да, — я закатила глаза и бросила таблоид на стол. Там была фотография с благотворительного вечера, на котором присутствовали все партнеры. Именно поэтому мы с Маркусом ждали, пока все вопросы с советом директоров уладятся, прежде чем начали вместе появляться на публичных мероприятиях. Это был наш первый совместный выход. Генри тоже там был, но пришел один.
— Теперь, когда Генри ведет себя идеально, похоже, они снова заинтересовались тобой.
— Великолепно, — я уже начинала привыкать, но знала, что Маркусу это не нравилось. Ему всегда удавалось держаться подальше от внимания прессы, как и мне. После того как я решила поступать на юридический, газетам стало совершенно неинтересно, чем я занимаюсь. Похоже, послушание Генри и его нового пиар-консультанта сделало его скучным, зато наши отношения пробудили интерес.
Пока что им было интересно лишь потому, что мы были новой парой. Свежий блестящий заголовок, способный привлечь внимание на несколько недель. Селена, глава отдела по связям с общественностью Генри, посоветовала нам подыграть. Газеты обожали драму, поэтому, если мы продолжим быть до тошноты влюбленными, им быстро надоест о нас писать.
Это будет несложно.
— Готова? — Ксандер поднял газету с моего стола и выбросил в мусорную корзину. Теперь, когда я вернулась после недолгой работы в Лондоне, мы снова могли ходить вместе на обед, как раньше.
— Слоан? — Маркус вошел в кабинет, быстро что-то печатая в телефоне. Поднял взгляд, увидел Ксандера, и улыбка тут же исчезла. Сегодня перегибать меня через стол он явно не будет.
— Решил стать третьим лишним на нашем обеде? — спросил Ксандер.
Не обращая внимания на брата, Маркус посмотрел на меня.
— У меня для тебя кое-что есть, — он указал на двух грузчиков, которые вносили в мой кабинет что-то похожее на большую картину. Разглядеть, что именно это было, я пока не могла. — На какую стену?
Его хитрая улыбка моментально меня заинтересовала.
Мы с Ксандером озадаченно переглянулись, и я указала на стену слева от себя. Противоположную целиком занимал книжный шкаф, а за моей спиной была стена из окон.
Мы повернулись к грузчикам, когда те начали крепить работу к стене. Маркус вошел глубже в кабинет и встал рядом с нами. Картина все еще была скрыта коричневой защитной бумагой.
— Купил ей Рембрандта? — спросил Ксандер.
— Нет, художники относительно неизвестные, — тон Маркуса звучал почти скучающе, но глаза говорили совсем другое. В них был тот самый взгляд. — Ну, по крайней мере, в мире искусства.
Наконец защиту сняли, и я ахнула, поняв, на что смотрю. По белому холсту были размазаны пятна разных цветов. Только холст на самом деле был куском гипсокартона, покрытым прозрачным защитным составом. Передо мной висел тот самый фрагмент стены, к которой Маркус прижал меня после того, как мы впервые сказали друг другу «я тебя люблю».
Красиво оформленный в раму. Висящий в моем кабинете.
Его руки обвили мою талию сзади.
— Ты помогла это создать, — прошептал он мне на ухо. Ту самую подсказку о следующем сюрпризе он дал мне пару месяцев назад.
Я повернулась к Маркусу и обвила руками его шею.
— Мне безумно нравится.
Он наклонился и втянул меня в нежный поцелуй. Тело инстинктивно выгнулось ему навстречу. И сегодня именно это превратило что-то милое во что-то порочное. Из его горла вырвался низкий стон, а мои пальцы уже запутывались в его волосах.
— Я не понимаю, — голос Ксандера прорвался сквозь затуманенное желанием сознание. Так он напомнил нам, что все еще находится в комнате. Наклонив голову, он озадаченно разглядывал произведение искусства.
— И лучше тебе не понимать, — в голосе Маркуса не было ни капли резкости.
— Как хотите, — Ксандер пожал плечами и направился к двери. — На обед идем?
— Tumhari (с хинди «Твоя»), — прошептала я Маркусу на ухо, прежде чем повернуться и пойти за Ксандером.
— Я знаю, — он вышел из кабинета следом за нами.
Маркус. Четыре месяца спустя…
Генри устраивал новогодний благотворительный бал. Точнее, устраивала его вся семья. Я попросил Генри и Ксандера заехать заранее, пока Слоан занималась последними приготовлениями. И отдельно уточнил, чтобы они приехали одни.