Я замерзла. Это платье предназначалось для помещений, поэтому плед оказался очень кстати. Правда, моему недавнему заявлению, что мне не нужен человек, который будет за мной присматривать, это никак не помогало.
Маркус никак не прокомментировал, что я взяла плед, позволяя мне сохранить остатки гордости.
— Решил проверить, как ты, и заодно постараться избежать в этом году травм из-за чрезмерного азарта, — он прошел мимо меня к перилам, оперся на них руками и продолжил смотреть вперед, не поворачиваясь ко мне.
Я была ему за это благодарна: после собственной вспышки мне все еще было немного стыдно. Осеннее вечернее небо пылало красными и оранжевыми всполохами, и тени ложились на его свитер, подчеркивая соблазнительные изгибы мускулистых рук и спины.
— Я в порядке.
Он кивнул.
— Лондон?
— Да. Я все равно собиралась рассказать всем сегодня. Просто не планировала орать об этом, — я скрестила руки, плотнее закутываясь в плед. — Уезжаю примерно через неделю после Нового года.
— Похоже на отличную возможность, — его голос был ровным, почти скучающим. — Стать старшим партнером.
— Да. Ты все это время был в Лондоне?
— Я много где был, но основные международные офисы там, поэтому между поездками останавливался в Лондоне.
Он и раньше ездил по работе. Почему тогда почти не приезжал? За все это время он виделся с Генри и Ксандером раза три или четыре. Со мной – ни разу. Разве он не скучал по нам? По мне?
— Я не хотела намекнуть, что ты будешь мне мешать или что-то в этом роде. Я там никого не знаю, кроме Пенелопы, так что знакомое лицо было бы приятно видеть, — я вдруг занервничала и снова принялась ходить туда-сюда. Пальцы теребили выбившуюся нитку на пледе. — Просто надоело, что со мной обращаются, как с ребенком.
Он ничего не ответил. Сделал глоток виски, продолжая смотреть прямо на закат.
После нескольких минут молчания Маркус выпрямился, развернулся, оперся поясницей о перила и посмотрел на меня. Его серо-стальные глаза смягчились, и мне стало еще стыднее за свой срыв.
— Если тебе от этого станет хоть немного легче, все и так знают, насколько ты способная, — он направился к двери. — Тебе не нужно ничего им доказывать, — сказал Маркус и жестом позвал меня обратно в дом. — Разве что способность пережить один игровой вечер без травм.
Я улыбнулась, греясь от мысли, что мне доступна именно эта сторона Маркуса. Пусть только благодаря его любви к Генри и Ксандеру – результат от этого не менялся. Я прошла мимо него в дом и по пути забрала у него стакан.
— Думаю, это поможет.
Я сделала глоток и пошла обратно в салон навстречу захватывающему игровому вечеру.
Глава 11
Маркус
Выходные на День благодарения у Амари почти всегда сопровождались какой-нибудь ссорой. Вчера отличилась Слоан. Сегодня – Ксандер. Обычно до драки дело не доходило. Но иногда и доходило. Сегодня был как раз такой день.
Все началось с безобидной игры в тач-футбол. Сколько мы ездили к Амари на День благодарения, столько в семье существовала эта традиция. Ксандер бросил пас Генри, но чрезмерно азартная Слоан совершенно честно его перехватила. Добежала с мячом до зачетной зоны, принесла нам тачдаун, исполнила очаровательный победный танец, а потом прыгнула ко мне в объятия – мы все-таки были в одной команде.
Что-то в этом эпизоде взбесило Ксандера. Было ли там на самом деле какое-то нарушение, мы уже никогда не узнаем. Зато совершенно точно знаем, что случилось дальше.
Ксандер рванул ко мне, сильно толкнул – и понеслось. Как только началась драка, Слоан велела всем остальным идти в дом обедать. Нас оставили выяснять отношения кулаками, пока мы не разберемся, что не так.
К тому моменту это был уже проверенный годами порядок действий. Наверное, за все время нашлось лишь несколько лет, когда никто ни с кем не дрался и ничего не ломал.
Ксандеру удалось несколько раз меня ударить, чего раньше никогда не случалось, а я изо всех сил старался не отвечать. Через несколько минут злость из него вышла. Мы сидели на земле, чувствуя себя идиотами, а одежда была перемазана грязью.
— И что это было? — наконец спросил я после нескольких минут молчания. Кажется, я и так знал ответ.
— Захотелось тебя ударить, — ровно ответил он. Ксандер сидел на земле, согнув колени и положив на них локти.
— Справедливо. Что-нибудь еще?
— Ты уезжаешь на два года, мы почти не разговариваем, потом возвращаешься – и единственный человек, с которым ты почему-то не хочешь проводить время, это я? — он не смотрел на меня, продолжая буравить землю жестким взглядом. Я до сих пор не мог прийти в себя от того, что он действительно меня ударил. Ксандер никогда не решал проблемы кулаками. Для этого он был слишком добродушным.
— И дело не только в тех двух годах, что тебя не было, — раздраженно продолжил он. — Почему Генри и Слоан за последние несколько недель видели тебя чаще, чем я?
Он ревновал меня к Слоан, а не Слоан ко мне. И это никак не сходилось. Но чувствовалось он именно так.