И правда. Я не чувствую себя больной, ничего не кажется неправильным. Но невозможность ощущать вкус одновременно неприятна и пугает. Может, я снова простужаюсь, и это первый симптом? Насколько я помню, вкус у меня пропадал только под конец вируса, когда пазухи полностью забивало и они начинали восстанавливаться. Но не раньше появления остальных симптомов.
Напротив меня Блу не сводит с меня глаз и осторожно откусывает свой обед, словно ждет, что с ней произойдет то же самое. Мне не нравится тревога в ее взгляде. Не нравится ощущение, будто сейчас я нахожусь под микроскопом своей сестры.
Я снова подношу бургер ко рту и откусываю, просто чтобы проверить, не изменилось ли что-нибудь. Нет. Вкуса нет. А на этот раз, когда я глотаю кусок, в животе начинает тупо ныть.
Это нехорошо.
— Деми…
Я уже собираюсь сказать, что все в порядке, когда тупая боль превращается в острую и пронзает меня насквозь. Инстинктивно я прижимаю обе руки к животу, словно пытаюсь надавить на невидимую рану.
— Все, хватит. Я везу тебя к врачу, — говорит Блу и тут же вскакивает.
Она выскальзывает из кабинки, подходит к стойке и забирается за нее, чтобы достать контейнеры для еды и стаканы с крышками.
— Блу, мне не нужен врач, — возражаю я.
Она раскладывает нашу еду по коробкам и переливает коктейли в пластиковые стаканы, все это время поглядывая на меня.
— Все хорошо? — спрашивает Джунипер, подходя к ней с другой стороны и помогая.
— Моя сестра слишком остро реагирует, — говорю я.
Новая волна боли сжимает живот, и я изо всех сил стараюсь не застонать.
— А моя сестра плохо себя чувствует, поэтому я пытаюсь вытащить ее отсюда до того, как она облюет весь твой ресторан. Принесешь счет, Джей-Джей?
Джунипер-младшая качает головой.
— Сегодня за мой счет. В качестве благодарности за то, что сказала Пэм, что ей нужен ошейник от лая.
Блу хихикает.
— Неплохо получилось.
Тщательно упаковав остатки еды в бумажный пакет, Джунипер передает его Блу, затем поворачивается ко мне.
— Надеюсь, тебе станет лучше, — говорит она.
— Я в порядке, — вру я.
— Идем, нулевой пациент.
Блу протягивает мне свободную руку.
Я раздраженно закатываю глаза.
— Ты же знаешь, что я взрослая женщина?
— Взрослая женщина, у которой таинственным образом растворились вкусовые рецепторы и теперь болит живот.
С этим не поспоришь.
— Ладно, но прямо сейчас ехать к врачу — это уже перебор. Просто отвезешь меня домой?
Сестра долго смотрит на меня, словно мысленно взвешивает все за и против, пытаясь понять, не преувеличивает ли она или, наоборот, не преуменьшаю ли я серьезность происходящего. Наконец сдается и соглашается отвезти меня домой.
К тому времени, как мы добираемся до ее старенького «Джипа», живот сводит так сильно, что каждый шаг и каждый вдох даются с трудом. Я опускаю стекло и стараюсь сосредоточиться на свежем осеннем ветре, бьющем в лицо, пока Блу везет меня домой.
Что-то определенно не так.
35

Тристан
Я и не подозревал, что существует целый поджанр любовных романов, посвященный исключительно оборотням. Я сижу в библиотеке, Миттенс устроилась у меня на коленях, а на приставном столике дымится чашка чая. Я целиком поглощен одной из книг Деми и пытаюсь разобраться в том, что такое это самое «связывание» у оборотней. Что ж, за них можно только порадоваться.
Впервые за полвека я чувствую себя по-настоящему счастливым. Я жив. Жив. Я могу чувствовать вкус и прикосновения. Меня видят. И я живу с самой красивой и умной женщиной, какую даже в самых безумных фантазиях не смог бы придумать. Прикасаться к ней — чудо, находиться рядом — все равно что вернуться домой после очень, очень долгого отсутствия.
До появления Деми в моей жизни я смирился с вечным одиночеством. Мир за моими дверями проходил мимо, словно пар, а время одновременно мчалось слишком быстро и растягивалось до бесконечности, уходя в пустоту. Это было не плохо. Просто это была не жизнь.
Теперь, благодаря Деми, я живу. Я снова настоящий.
Я слышу, как шины хрустят по гравию на подъездной дорожке, и Миттенс спрыгивает с моих колен и несется на звук. Не могу сдержать улыбку, которая расплывается по лицу, когда закладываю закладку между страницами и следую за кошкой вниз, в холл.
Моя девочка вернулась.
Когда я спускаюсь по лестнице, она уже входит в дверь, а следом за ней идет сестра.
Черт. Не знаю, готова ли Деми рассказывать семье обо мне, а тут я — первое, что они видят, а Блу даже не подозревает, что теперь это наш дом.
Деми улыбается мне, и глаза вспыхивают, когда наши взгляды встречаются. Но в ней что-то… не так. Она немного бледная? Неужели заболела?
Блу поверх ее плеча бросает на меня взгляд, от которого лава могла бы превратиться в лед. Она указывает на меня пальцем, затем смотрит на Деми.
— Высокий парень? — спрашивает она.