Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не рассмеяться вслух. Пэмс передают Джунипер деньги за обед и, демонстративно вышагивая из кафе, все разом одаривают затылок Блу злобными взглядами.
Джунипер подходит к нашему столику принять заказ — чизбургеры и молочные коктейли, — а потом возвращается на кухню.
— Итак.
Блу произносит это так, будто одного слова вполне достаточно, откидывается на спинку сиденья и смотрит на меня с явной смесью веселья и любопытства.
В животе закручивается тревога. Я пока не хочу заводить весь этот разговор в духе «я наложила заклинание, чтобы вернуть призрака к жизни, и теперь он мой парень». Я не готова. Хочу просто посидеть, поесть бургеры и запить их молочными коктейлями вместе с сестрой, как мы делали с детства.
Остается только попытаться держаться спокойно.
— Итак? — спрашиваю я.
Ее улыбка становится шире. Прямо как у волка.
— Я слышала, что несколько вечеров назад в «Туманной ведьме» произошла небольшая разборка.
— Подробности.
— Я слышала, что ты была там, там же был, мать его, Оуэн, и он попытался устроить сцену.
— Слышала? От кого?
Блу пожимает плечами.
— Шпионы.
— Ноа?
— Конечно, Ноа. Всегда Ноа.
Я даже не заметила его в пабе в тот вечер. Хотя, справедливости ради, большую часть вечера я была слишком занята Тристаном. Как бы то ни было, я мысленно откладываю ее слова — «Конечно, Ноа. Всегда Ноа» — на будущее, чтобы когда-нибудь использовать против нее. Пока признание в колдовстве маячит на горизонте ближайшего будущего, с огнем лучше не играть.
— И что Ноа рассказал?
— Что Оуэн, похоже, вел себя как мудак, и Ноа был вот настолько близок к тому, чтобы подойти и уложить его за тебя. Но тут появился какой-то высокий парень с длинными волосами, и Оуэн ушел.
— Очень конкретно.
— Мои шпионы хороши.
— Шпион. В единственном числе.
— Никогда не знаешь. Может, у меня их несколько.
Джунипер приносит наши коктейли: шоколадный Блу и клубничный мне. Блу снимает вишенку с шапки взбитых сливок и кладет ее сверху на мой коктейль. Не потому, что сама не любит вишни — еще как любит, — а потому, что знает, что я тоже их обожаю, и всегда следит, чтобы у меня было все необходимое. Почти гарантирую: когда принесут бургеры, она отдаст мне маринованный огурчик со своей тарелки, хотя соленые огурцы — одна из ее любимых вещей.
Вот такая она.
Она делает долгий глоток коктейля через красно-белую соломинку, затем нетерпеливо машет передо мной пальцами с черным маникюром.
— Когда ты собиралась рассказать мне про здоровенного мужика, который, похоже, за тобой повсюду таскается?
— Это все еще новость, — вру я, стараясь выглядеть как можно беззаботнее и тоже делая глоток коктейля.
Когда напиток касается языка, я ожидаю почувствовать сливочную сладость мороженого и легкую кислинку измельченной клубники, но вместо этого не чувствую ничего. Холод и текстуру я ощущаю, а вкуса нет.
Я хмурюсь и поднимаю стакан, разглядывая его. Выглядит он как всегда, и пахнет тоже привычно, когда я принюхиваюсь. Но вкус исчез.
— У твоего коктейля странный вкус?
— Ага, не дам тебе так легко сменить тему.
— Нет, я серьезно. У этого вообще нет вкуса.
Блу забирает стакан, отпивает, качает головой и возвращает мне.
— Обычный клубничный коктейль.
Странно.
— Ты чувствуешь его вкус? — спрашиваю я.
Пробую еще раз, надеясь, что это какой-то сбой, но нет. Для меня все по-прежнему безвкусно — только текстура, никакого вкуса.
— Ты что, заболеваешь? — спрашивает Блу.
— Надеюсь, что нет. Ты в прошлом месяце заразила меня чумой. Не хочу второго раунда.
— Может, твой новый парень заразил тебя мононуклеозом.
— Заткнись, — смеюсь я.
— Или он осквернял твои вкусовые рецепторы другими способами.
Ее ухмылка становится просто дьявольской.
— Господи Иисусе, Блу.
— Повзрослей, Деми.
Джунипер возвращается с чизбургерами. Запах ударяет мне в нос, и рот наполняется слюной. Блу берет со своей тарелки маринованный огурчик и кладет его ко мне, а потом хватает сразу три картофелины фри и макает их в свой коктейль. Жуя, одобрительно кивает.
Я беру бургер обеими руками и откусываю.
Ничего.
Словно жую воздух, только с неприятной текстурой чего-то горячего и размякшего. Ни малейшего намека на вкус.
— Что случилось? — спрашивает Блу, и выражение ее лица превращается в маску настороженной тревоги. Это ее лицо мамочки.
Я качаю головой и проглатываю кусок. Он проходит вниз, как мокрая вата.
— Вкус бургера я тоже не чувствую.
— Это ненормально.
— Я в курсе.
— Отвезти тебя к врачу?
— Нет, я нормально себя чувствую.