— Ты сама им расскажешь или мне это сделать? — спрашивает Блу с места у окна.
Я встречаюсь с ней взглядом, и внутри все проваливается.
Она знает.
Это видно по всему ее лицу. Блу так искусно скрывает эмоции, что случайный наблюдатель мог бы принять ее выражение за полное безразличие. Но я слишком хорошо ее знаю и понимаю: опаснее всего Блу становится именно в такие моменты — когда молчит, запирая чувства за своими внутренними стенами.
— Блу. Мне очень жаль, — удается выговорить мне.
Она лишь качает головой.
— О чем вы говорите? — спрашивает Китти.
— О Тристане, — отвечает Блу.
— Как… — начинаю я, а потом все становится ясно.
Сегодня днем, когда сестра пожала ему руку, Тристан представился ей по имени. Тогда я не придала этому значения, слишком поглощенная собственным замешательством из-за происходящего со мной и болью в животе. Но должна была догадаться. Конечно, Блу знает, кто такой Тристан. Я с восторгом рассказывала ей и тетям о нем во время собрания Ковена. В тот день я спросила, могут ли все ведьмы видеть духов. В тот день тети дали мне книгу.
Тристан Бомонт, призрак в моем доме, который таинственным образом явился мне.
— Что происходит, девочки? — спрашивает Микки.
— Деми наложила заклинание, — говорит сестра.
— Блу, — резко произношу я.
— Какое заклинание? — Взгляд Китти тоже падает на открытую книгу на моей кровати. Она смотрит на Микки с серьезным выражением лица, затем осторожно берет книгу и кладет себе на колени.
Обе читают открытую страницу, снова переглядываются, потом возвращают внимание ко мне и ждут.
Пора.
— Я вернула к жизни Тристана Бомонта.
37

Деми
По их просьбе я подробно рассказываю тетям, как проводила заклинание. Шаг за шагом. Они внимательно слушают, время от времени переглядываясь. Тем временем Блу молча сидит у эркерного окна, скрестив руки и ноги, словно крепость, и я отдала бы все на свете, чтобы ее разрушить. Я просто хочу понять, о чем она думает, что чувствует.
— Мы сказали, что книга только для исследовательских целей, — говорит Китти.
— Я знаю.
— Книга была в шкафу «Не трогать», — добавляет Микки.
— Я знаю.
Китти протягивает руку и берет меня за ладонь, качая головой.
— Ты разве не помнишь сирень?
— Помню, Китти.
Микки наклоняется ко мне и шепчет, глаза у нее сияют:
— Я всегда знала, что в тебе есть сила.
— Мик, не подбивай ее.
Микки пытается скрыть улыбку, но безуспешно.
— Я ее не подбиваю. Но признай, это впечатляет.
— Впечатляет и нарушает законы природы.
— Да, до этого мы еще дойдем, — закатывает глаза Микки. — Но можно хотя бы на минутку остановиться и порадоваться тому, что Деми обнаружила в себе силу?
На лице Китти появляется заговорщицкая улыбка.
— Как же это типично, — говорит Блу от окна.
Мы втроем поворачиваемся к ней.
— Ты в порядке, милая? — спрашивает Микки.
— Что именно типично? — добавляю я.
Я чувствую, как в комнате назревает буря, и тучи сгущаются прямо над головой моей сестры. Она через всю комнату встречается со мной взглядом, и в ее маске спокойствия появляется крошечная трещина. Я успеваю увидеть отблеск боли, тень предательства, намек на тревогу — и нечто более темное и глубокое, чем все эти три чувства вместе.
— Деми сотворила заклинание за нашей спиной, прекрасно понимая, что поступает неправильно, а теперь мы этому радуемся.
— Ты все слишком упрощаешь, — говорю я.
Ее взгляд пронзает меня, как меч. Она наклоняется вперед и кладет локти на колени.
— Хорошо. Ты предала доверие тетушек.
— Блу, мы пытаемся с этим разобраться, — мягко говорит Китти.
Сестра ее игнорирует. Сейчас она видит только меня. Именно этого я боялась, именно из-за этого не спала по ночам. Гнев Блу стремительно надвигается на меня. Я глубоко вдыхаю и готовлюсь к удару.
— Ты нарушила законы природы.
Я киваю.
— Знаю.
— Ты поступила эгоистично.
— Эгоистично? — Почему-то это задевает меня за живое. Ладно. Если Блу хочет все высказать, значит, будем говорить начистоту. — Я вернула человека к жизни.
— Потому что тебе было одиноко.
Ауч.
— Потому что Тристан заслуживал второго шанса, — возражаю я.
— И тот факт, что ты внезапно стала свободной, а этот призрак начал уделять тебе внимание, тут совершенно ни при чем?
— Блу… — предупреждающе произносит Микки.
— Тристан хороший человек. Он не заслуживал смерти. У меня появилась возможность сделать для него что-то хорошее, и я ею воспользовалась.
В ее глазах вспыхивает гнев.
— Ты знаешь его два месяца, и только потому, что решила, будто пятьдесят лет назад он не заслуживал смерти, это теперь достаточное оправдание?
— Оправдание чего?