— А теперь, когда ты меня получил, все еще хочешь меня так же?
Она допивает напиток и ставит пустой стакан на стол. Я беру ее за руку.
— Сильнее, — честно отвечаю я. — Теперь хочу тебя еще больше.
Деми Сент-Джеймс буквально сияет.
Я допиваю свой напиток и отправляюсь к бару за следующей порцией для нас обоих. Группа играет кавер на Black Magic Woman, а в «Туманной ведьме» становится все многолюднее. Внуку Шорти требуется несколько минут, чтобы принять мой заказ: теперь ему приходится управляться с полным баром. Я не против подождать. Я упиваюсь самим ощущением того, что нахожусь здесь — живой, рядом с Деми. Это невероятное чудо: провести с ней вечер, смеяться вместе, держать ее за руку.
Когда бармен передает мне наши напитки, я разворачиваюсь к кабинке. Делаю несколько шагов и вдруг останавливаюсь как вкопанный.
Деми за нашим столиком не одна.
Она уже стоит, лицом с каким-то мужчиной, который находится к ней непозволительно близко. Между ними чувствуется напряжение. Он слегка покачивается на ногах, словно выпил лишнего, а выражение лица Деми полностью противоположно тому, с которым я оставил ее. Легкая улыбка и сияющие глаза исчезли, уступив место раздражению и дискомфорту. И еще в их отношениях чувствуется какое-то знакомство.
В животе просыпается ярость, темнота начинает застилать зрение. Я понимаю, кто передо мной, хотя никогда прежде его не видел, — достаточно посмотреть, как напряжено тело Деми и как он снова и снова пытается вторгнуться в ее личное пространство.
Я наблюдаю с другого конца паба, как он делает еще шаг к ней, наклоняется, и его нос оказывается почти у ее лба.
Оуэн.
33

Деми
— Совсем одна с пустым бокалом?
Голос раздается за моей спиной, но я узнаю его, не оборачиваясь, и все в моем теле, еще мгновение назад расслабленное и теплое, мгновенно холодеет и каменеет.
Черт возьми. Оуэн.
Он оказывается в поле моего зрения, остановившись у края кабинки и глядя на меня сверху вниз. Глаза прищурены, в руке недопитая бутылка пива. Наверное, IPA12. Большим и указательным пальцами он приглаживает не слишком удачно отросшие усики над верхней губой, но ухмыляется с уверенностью человека, способного отрастить нормальную растительность на лице.
Я выскальзываю из кабинки и встаю, чтобы мы оказались на одном уровне. Мне неприятно, когда он смотрит на меня сверху вниз. В лицо ударяет его теплое, пропитанное пивом дыхание.
— Не хочешь компанию?
— Твою? — спрашиваю я, скрестив руки на груди.
Сомневаюсь, что он вообще замечает язвительность в моем голосе или презрение на лице.
— Ага. Давай я закажу тебе еще выпить, посидим, поболтаем, наверстаем упущенное.
Оуэн не сводит глаз с моей груди. Даже не пытается скрыть свой взгляд.
Как я вообще столько с ним прожила? Сейчас от одного его вида у меня переворачивается желудок, а вся нервная система съеживается от отвращения. Неужели я и правда могла быть настолько слепой все это время? Три года с ним? Я пытаюсь найти в нем, стоящем передо мной, хоть какие-то достоинства, но вижу лишь человека, которому с трудом удается быть даже посредственным. Рядом с Тристаном мой бывший кажется таким мелким.
— Нам нечего наверстывать, Оуэн, — говорю я.
Он надувает губы.
— Ну не будь такой.
— Я ясно дала понять, что между нами все кончено.
— Никогда не говори никогда, — отвечает он с пьяной ухмылкой.
Уверена, в его распухшем от пива мозгу это звучит очаровательно. Нет ничего менее обаятельного, чем мужчины, которые отказываются принять «нет» за ответ.
— А я говорю: никогда. И уже говорила.
— А я не собираюсь сдаваться.
— И это для меня проблема.
— Почему, Деми?
— Потому что ты был дерьмовым парнем, и я пошла дальше.
Оуэн отступает на шаг, и выражение его лица меняется. Самоуверенность без всяких оснований исчезает, уступая место чему-то еще более мерзкому — уязвленности, капризной обиде и толике ярости. Он издает безрадостный смешок.
— Правда? Я был дерьмовым парнем? — произносит он с презрительной усмешкой, словно не может в это поверить.
— Да, Оуэн. Дерьмовым. А после нашего расставания стал еще хуже.
Приятно говорить так прямо. Я столько времени берегла чувства Оуэна и следила за его настроением, поднимала его самооценку, когда он падал духом, терпеливо ждала, пока он бесцельно плыл по течению, высасывая мои амбиции так, словно они были его собственными. Оглядываясь назад, понимаю: мне следовало уйти от него гораздо раньше.