Дэмиен — единственный из моих знакомых, кто просто от скуки захотел бы заживо снять с кого-нибудь кожу своими ножами.
Мне хочется сказать ему, чтобы приезжал, хотя бы потому, что я прекрасно знаю, что именно хочу сделать с людьми, похитившими Луну.
Но если мыслить рационально, это плохая идея, поэтому я глубоко вдыхаю и сдерживаюсь.
— Нет. Если понадобишься, я позвоню.
— О-о. Ладно. Поцелуй тигренка, когда доберешься до нее, — отвечает он и отключается.
У меня нет времени зацикливаться на желании оторвать Дэмиену голову за то, что он до сих пор называет Луну этим ласковым прозвищем.
Я просто хочу убедиться, что с ней все хорошо.
Она больше никогда не выйдет из дома без целой армии охраны.
Уже начали расползаться слухи о том, насколько она важна для меня, и если бы я не был так самоуверен насчет власти нашего имени в этом городе, то обеспечил бы ей куда лучшую защиту.
Черт.
Я обещал, что буду ее защищать, и что в итоге сделал?
Позволил каким-то идиотам ее забрать.
Мой кулак врезается в руль, и дышать снова становится все труднее.
Я еду, Луна.
Глава 28
Луна
Я качаю головой. Наверное, сейчас я похожа на болванчика с качающейся головой, но этого просто не может быть. У Романа нет брата-близнеца. Я искала о нем всю доступную публичную информацию, и нигде не упоминалось о брате-близнеце.
Может, он просто недостаточно тебе доверяет, чтобы рассказать такой секрет.
— Роман знает? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза.
Краем глаза я замечаю, как к нему подходит женщина, которая вправила мне плечо. У нее иссиня-черные волосы, спускающиеся до поясницы, и миндалевидные глаза. Ее оливковая кожа, как и моя, усыпана веснушками на щеках.
— О том, что я существую? — спрашивает он, и его голос возвращает меня к причине, по которой мои нейроны сейчас переживают экзистенциальный кризис.
Я киваю и продолжаю его разглядывать. Если бы Роман был главарем байкерской банды, именно таким я бы его и представляла. Если моего парня отличают утонченность и аристократичность, скрывающие его жестокую сторону, то мужчина передо мной вообще не носит никакой маски.
В нем демон отражается в каждом взгляде, в каждой пряди волос, падающей на лоб, и особенно в том, как по его лицу расползается ухмылка, пока он изучает меня. Наверное, именно так чувствует себя олень, попавший в поле зрения пантеры.
— Нет, хотя чувствую, что долгожданная встреча состоится совсем скоро, — говорит он и жестом предлагает мне сесть на диван.
— Я предпочту постоять и узнать, какого черта я здесь делаю, — отвечаю я, и мой голос каким-то образом звучит нетерпеливее и увереннее.
Не знаю, то ли мой мозг увидел эти серые глаза и мгновенно расслабился, то ли у меня просто появилась тяга к смерти, но я чувствую злость и не могу ее контролировать.
Нас вытолкнули с дороги, я не знаю, жив ли Сергей, думаю, у меня сломано ребро, а еще тридцать минут назад мое плечо находилось под совершенно неестественным углом. По-моему, у меня есть все основания быть в бешенстве.
— Макс, ты теряешь время, — говорит ему женщина, садясь за компьютер и начиная быстро печатать.
— Сколько у нас времени? — спрашивает он, по-прежнему не сводя с меня глаз.
— Максимум два часа, я бы сказала, — отвечает она, и я поворачиваюсь к ней.
Какого черта они вообще обсуждают?
— Луна, мне нужна твоя помощь, и отказ я не приму.
Его лицо и тон полностью меняются. Голос становится мягче, обаятельнее, он старается придать чертам лица расслабленное выражение, но, как и у Романа, я замечаю каждое движение демона, скрывающегося внутри него.
Не получив от меня ответа, он хмурится и скрещивает руки на груди. Уголок его губ слегка приподнимается, показывая, что я его забавляю.
— На прежней работе ты работала в Эрестон Лэбс, верно? — спрашивает он.
Это скорее утверждение, чем вопрос, поэтому я утвердительно киваю.
— Мне нужно, чтобы ты проникла в их систему и деактивировала одно устройство.
Он произносит это так буднично, словно только что не предложил мне убить человека.
Эрестон Лэбс занимается внутренними сердечными дефибрилляторами. По сути, когда сердечный ритм пациента становится нерегулярным и устройство определяет, что существует риск сердечного приступа, оно вмешивается с помощью электрического разряда.
— Я там больше не работаю, — говорю я, стараясь не заострять внимание на том, что с самого начала так и не сказала ему нет.
Если бы я пошла к психотерапевту, уверена, после нескольких сеансов уже ему самому понадобилось бы время, чтобы прийти в себя. Правда в том, что теперь меня мало что способно шокировать, и осознавать это довольно печально. Луна несколько лет назад пришла бы в ужас от того, сколько вещей, когда-то заставивших бы ее впасть в панику, теперь кажутся мне совершенно нормальными.