О боже. Я только что подписала кому-то смертный приговор.
И хотя паническая атака уже начинает подкрадываться, я поднимаю глаза и вижу, как Максим пишет тому, кто ждет сигнала, чтобы довести эту миссию до конца, и вспоминаю, почему этот человек заслуживает смерти.
Я даже представить не могу, какой ужас испытывают эти дети, каждый день просыпаясь в аду.
Когда я пережила то, что случилось со мной из-за Эйдена, я уже была взрослой, и это все равно оставило шрамы на всю жизнь. А провести недели, месяцы, годы в ожидании, что кто-нибудь тебя спасет, а потом осознать, что никто не придет, кажется невероятно жестоким.
— Готово, — говорит он и выдыхает так, словно с его груди сняли огромную тяжесть.
Юлия откидывается на спинку кресла, закрывает глаза и улыбается — по-настоящему, широко, так, что все ее лицо словно озаряется.
На моих губах тоже появляется легкая улыбка.
Когда она снова открывает глаза, я вижу в них слезы, готовые вот-вот сорваться, а ее ладонь ложится поверх моей руки.
— Ты даже не представляешь, какого монстра помогла убрать из этого мира, Луна.
Я не знаю всего, что сделал этот человек, но вижу облегчение Юлии, вижу проблеск покоя, постепенно появляющийся в ее взгляде.
Только тогда я позволяю себе свободно вздохнуть.
Сегодня ночью кто-то умрет, и я лишь надеюсь, что это принесет хоть немного спокойствия тем серым глазам, которые сейчас смотрят на меня.
Проходит несколько минут, пока Юлия и Макс что-то обсуждают в углу комнаты.
Я понимаю, что могла бы попытаться сбежать, но либо сеансы с психотерапевтом мне уже вряд ли помогут, либо я действительно верю, что здесь нахожусь в безопасности.
Макс кажется вполне способным оторвать мне голову, если я его разозлю, но, глядя на него и Юлию, я понимаю, что она для него то же самое, что Роман для меня.
Якорь. Убежище, которое помогает обрести равновесие, когда тьма поглощает разум.
Не задумываясь, я достаю складной нож Сергея и спрашиваю себя, удалось ли ему выжить.
Я точно знаю, что с дороги нас столкнула ирландская мафия — это было понятно по акценту парня, который приказал доставить меня целой.
Мне остается лишь надеяться, что Сергей жив.
— Водитель в порядке, — слышу я голос Макса и только тогда замечаю, что он уже не рядом с Юлией, а стоит в нескольких шагах от меня.
— А второй?
На секунду мне становится стыдно за то, что я думала только о Сергее, хотя Влад тоже был там.
— Нет.
От одного этого ответа у меня сжимается горло.
Сегодня погиб человек. Погиб, защищая меня от ублюдков, которые пытались меня похитить. Каждая мышца болит от напряжения, а чувство вины буквально пожирает меня изнутри.
Казалось бы, после столкновения с польской мафией, бывшего-преследователя, а теперь еще и нападения средь бела дня я должна была бы быть психологически лучше подготовлена к подобным моментам.
— Они тебе небезразличны.
Это утверждение, а не вопрос, но почему-то я все равно слышу в его голосе вопросительную нотку.
Не думаю, что такой мужчина, как он, способен понять саму идею заботиться о людях, даже если ты с ними не близок.
Но я всегда была такой.
Возможно, это выросло из моего стремления угодить всем, даже если ради этого приходилось растаптывать саму себя.
Но факт остается фактом: благополучие других людей всегда волновало меня больше собственного.
И посмотри, сколько неприятностей это тебе принесло.
— Они были там потому, что я захотела выпить кофе с Викторией вне дома. Вполне нормально переживать и чувствовать себя виноватой, — говорю я, стараясь не вкладывать в слова никаких эмоций, потому что знаю, что в этом разговоре они мне ничем не помогут.
Я верчу нож Сергея в руке, завороженно рассматривая рукоять. То, что я чувствую себя с ним комфортно после того, как Игорь таким же клинком резал мне спину, должно было бы меня встревожить.
Может быть, дело в психологической черте, которую я переступила, отключив устройство, поддерживающее работу чьего-то сердца. А может, последние несколько дней просто показали мне, насколько мы уязвимы.
Сейчас я чувствую только усталость.
Усталость от всей этой ситуации, в которой оказалась, от того, сколько сил трачу, пытаясь хоть как-то успокоить собственные мысли.
Я могла бы проспать двадцать четыре часа подряд.
Подняв глаза на Макса, я внезапно понимаю, что Роман, скорее всего, сходит с ума, пытаясь меня найти, поэтому заставляю себя собрать силы и подняться, хотя тепло комнаты и удобный диван буквально тянут меня ко сну.
— Теперь я могу уйти? — спрашиваю я.
Это единственное, что меня сейчас волнует. Я сделала то, что он хотел.
Не представляю, что еще ему от меня может понадобиться, а если я способна избавить Романа хотя бы от нескольких минут или часов тревоги, то хочу это сделать.