В этот момент в дверь входит мужчина с рацией и ножом, закрепленным на ноге, и, настороженно оглядевшись, что-то шепчет Максу на ухо.
Я вижу, как напрягается вена у Макса на шее, а значит, новости не слишком хорошие.
Когда эти серые глаза останавливаются на мне, я уже понимаю, что произошло.
Роман меня нашел.
Не знаю, в какой момент я поднялась и как успела добраться до двери, но вот моя рука уже тянется к ручке.
Я чувствую Макса прямо за спиной, и, в отличие от того, что я чувствую рядом с Романом, мое тело воспринимает его присутствие как сплошной сигнал опасности.
Прежде чем выйти наружу, я останавливаюсь, продолжая смотреть прямо перед собой. Я не хочу отводить взгляд от пути к свободе и от дороги, по которой сейчас приедет Роман.
— Ты останешься здесь, когда он приедет? — спрашиваю я, надеясь услышать да.
Я не знаю, как семья Борисовых воспримет новость о его существовании, но я видела, насколько они сплоченные.
А это как раз то, чего, я уверена, у Макса никогда не было.
Семьи.
Понимания того, что значит не быть одному в этом мире.
— Я никогда от него не прятался, Луна.
Я открываю дверь, и холодный ноябрьский воздух моментально приводит меня в чувство. Я сразу же ощущаю запах влажной травы и земли, смешанный с ароматом кедра.
Обхватываю себя руками, пытаясь хоть немного согреться, и замечаю двух солдат, которые направляются ко мне, но, увидев Макса у меня за спиной, возвращаются к патрулированию.
— Никогда не думал, что увижу его настолько мягким с кем-то, — говорит он, скрестив руки на груди, пока мы ждем. — Он совершенно потерял из-за тебя голову.
— Ты все это время следил за тем, что с ним происходит?
Я не понимаю, как Роман ни разу о нем не узнал.
Хотя, если учесть, что Макс вырос в России, а Роман со своей семьей жил в Чикаго, вероятность того, что их пути когда-нибудь пересекутся, была практически нулевой.
— Конечно.
В его голосе есть что-то такое, о существовании чего, как мне кажется, не подозревает даже он сам.
Нотка заботы.
Словно следить за тем, что происходит с его братом, для него совершенно естественно.
С братом-близнецом, который понятия не имеет о твоем существовании.
Тридцать два года.
— Я надеялся найти возможность застать тебя одну и попросить о помощи, но, когда увидел, как те машины вытесняют вас с дороги, Юлия уже заряжала автомат, — говорит он.
Я поворачиваюсь к нему.
Это признание, о котором я не просила и которое он сделал по собственной воле, поэтому я киваю, предлагая ему продолжить.
— Юлия говорит, что на подсознательном уровне я выбрал именно тебя из-за твоей связи с ним. И, наверное, она права.
— Почему ты до сих пор не пытался с ним связаться?
Я понимаю, что в подростковом возрасте у него не было необходимых ресурсов, но сейчас они у него явно есть. И если мне придется угадывать, то они появились у него уже довольно давно. Видно, что эти люди ему преданы, а такую преданность невозможно заслужить за пару месяцев — для этого нужны годы.
Когда он теперь смотрит на меня в свете заката, я различаю каждую черту его лица.
Полные, слегка розоватые губы. Светло-серые глаза, один из которых подчеркивает небольшой шрам. Черные как вороново крыло волосы, короткими волнами падающие на лоб.
Те же самые черты, которые каждое утро я по несколько минут изучаю в постели рядом с Романом, прежде чем мы начинаем день.
И все же, если я когда-либо думала, что то, что существует между мной и Романом, — всего лишь физическое влечение, присутствие Макса окончательно все прояснило.
Рядом с ним я не чувствую абсолютно ничего.
Он привлекательный мужчина, но каким-то образом мое сердце понимает: он не мой привлекательный мужчина.
У него такие же глаза моего любимого оттенка серого, но от них мои колени не слабеют.
А то, как он смотрит на меня сейчас этим почти пустым взглядом, вызывает в груди неприятные чувства, потому что сама мысль о том, что Роман когда-нибудь посмотрит на меня так же холодно, кажется немыслимой.
— Ты на меня пялишься, — говорит он, и я замечаю его улыбку.
Это не настоящая полноценная улыбка, но, думаю, для этого мужчины она равносильна смеху.
— Я думаю о том, насколько вы одинаковые внешне и при этом совершенно разные внутри.
Мой ответ, кажется, заставляет его задуматься.
Вдалеке раздается хруст гравия и листьев под колесами, и мое сердце начинает биться быстрее.
Я знаю, что видела Романа всего сегодня утром, но после всего пережитого за последние несколько часов кажется, будто с тех пор, как мы были вместе, прошла целая жизнь.
Примерно в ста пятидесяти метрах от дома я замечаю большие ворота, и Макс подает своим людям знак открыть их.
Черный внедорожник несется с такой скоростью, что едва не сносит ворота, и я почти уверена, что один из солдат где-то на заднем плане успевает помолиться.